Детективы

«Это нервы, просто нервы», – подумала она. Билли снова зажег закрутку. Одна затяжка не повредит, а возможно, и здорово поможет. Конни привлекла к себе его руку, приложилась губами к влажной бумаге и глубоко затянулась. Прошло уже почти полчаса с тех пор, как она курила это зелье. Ясно, что одна затяжка…

– Ты не должен был верить… – в пустоту проронила я. Не должен? Кому, чему? О господи!.. Я прошла в кухню, достала коньяк из шкафчика, торопливо налила чуть меньше половины стакана, залпом выпила, постояла, пялясь в темноту за окном. – Мне бы только прожить эти две недели. Две недели – это сущая ерунда,…

«Я ошиблась», — робко подумала я, ни секунды не веря в такую удачу. Вечером даже робкие надежды меня покинули. Я выскочила за хлебом в магазин, находящийся на углу в трех шагах от моего подъезда, и сразу же увидела парня: он сидел в синем «Фольксвагене», длинном, старом и каком-то неказистом, увлеченно…

— Чепуха, — заявила девушка. — Вы даже не похожи на детектива. — Разве это не здорово? Подумайте, какие у меня возникают преимущества над опасными громилами! Если бы я походил на детектива, то не мог бы заставать их врасплох. Моя неброская внешность не внушает им подозрений, поэтому я все еще жив,…

– Леонард! – вскричал Пафнутьев, но Анцыферов не дал ему продолжить. – Ты думаешь, мы не знаем, кто такой Амон? Думаешь, что ты один такой умный да проницательный? – Я так не считаю! – Если все пришли к тебе на поклон, то это вовсе не значит, Паша, что ты можешь всех нас посылать подальше. –…

– Куда? – спросил оробевший водитель. – К озеру. Туда, где все это у вас и произошло. Со стороны камышей. Водитель понимающе кивнул, машина тронулась и, разбрызгивая лужи, бойко побежала по грунтовой дороге. Ксенофонтов благодушествовал, слушая хрипловатый голос певицы, он наслаждался совершенно…

Вдруг в дальнем конце вагона от огненного пятна отделились два язычка пламени и, трепеща, стали перемещаться по проходу. Когда солдаты поравнялись с Моской, он окончательно стряхнул с глаз сон и заметил, что на лице одного солдата написано выражение злобной ненависти. Яркое светло-желтое пламя окрасило…

– Всего миллион! – взмахнул руками Влад. – Да ты знаешь, сколько стоит земля на подобных островах? Двадцать, тридцать, пятьдесят миллионов! Не хочешь?! – А почему этот такой дешевый? – спросил я, по-прежнему сидя на подоконнике и глядя в окно. Для того, кто убеждает, всякая пауза смерти подобна.…

— Подготовился? — спросила я, как только он принял боевую стойку. — Да, — выдохнул Михаил. В глазах его таилось беспокойство. Результат получился тот же. Михаил валялся у моих ног, и среди его приятелей кое-кто начал посмеиваться. — Миша, ну ты че, на ногах не стоишь? Разозленный Михаил вновь бросился…

— Значит, сейчас еще двадцатое столетие? — не унималась та. — Ну конечно. Число «десять» принадлежит к первому десятку, не так ли? — Д-да, — чуть поколебавшись, ответила тетя Мила. — Ну так и двухтысячный год принадлежит к двадцатому столетию. — Я выключила «Матрицу», и на экране появилась отвратительно…

Наконец что-то там у них в проводах совместилось, и я вновь обрела возможность оценить тембр голоса Симона Ароновича. — К вам едет Роальд Голицын! — объявил он мне. — Вы понимаете, что это значит? Я пожала плечами, хотя и не была видна собеседнику. Почему я должна это понимать? — Будет лучше, если…

Смирнов не терял надежды жениться на Еве, она же не считала законный брак залогом счастья. Гражданский ее вполне устраивал. Свобода - единственное, что по-настоящему объединяет людей: это глубокое убеждение Евы ничто не могло поколебать. - Разве мы не любим друг друга? - говорила она. - К любви добавления…

Что-то Китаев сильно тревожится по поводу этой повестки. Переживает за него, Салютова? Переживает, что в такой день его шефа и работодателя будет долбать своими вопросами какой-то занюханный прокурорский буквоед? Кому приятно быть вызванным в прокуратуру по делу об умышленном убийстве 5 января, когда…

Старший лейтенант отвернулся, и «Мерседес» промчался мимо на огромной скорости. Черт бы побрал всех этих крутых! Выдернуть бы нахалов из шикарной машины и мордой в грязь! Глядишь, спеси бы и поубавилось. Тарантул беспокойно обернулся: — Мне показалось, что он хотел остановить нас. Странно, однако……

— Никаких гостей до вечера, — возразила она. — Ты обещал, что сегодня никаких дел не будет. Обещал ведь, скажи. — Это опять русские, а они умеют хорошо платить за труд. И потом, это ненадолго, каких-то несколько минут. Ну не сердись и иди ко мне. Где твои пальчики? Ты знаешь, я уже соскучился по твоим…

Другая откуда-то взялась, села на Варварино место, к Варвариному компьютеру, и его худшие опасения сбылись – она оказалась непроходимой дурой. Или ему хотелось, чтобы она оказалась непроходимой дурой, чтобы, так сказать, ничто не мешало ему во всей полноте каждый день осознавать меру своего несчастья?…

«Дима К.» было почему-то записано там. «Дима К.», «Катя Б.» — и телефон. Почему Б. и К.? Почему не фамилия? Варвара заглянула в сумку и в свете фонаря увидела только сиротскую подкладку, и больше ничего. — Что, бабка? — насмешливо спросил у нее над ухом давешний вежливый и аккуратный водитель, —…

Он заставил себя улыбнуться. — Да поможет мне Бог, Мэдди, но я не думаю, что смогу вернуться. Я познал вкус войны, теперь я отравлен. — И она попробовала вас на зуб, мой милый. — Я знаю, эта мясорубка около Тулугу доконала меня. Мне сдается, что она сделала меня ни на что не годным. — Ну-ну,…

– И что же это? – осведомился Стайвесант. Он положил на стол папку, которую держал в руке. Стол был большой, со столешницей из серого композита. – Я хочу, чтобы это сделал человек со стороны, – сказала Фрелих. – Кто? – Вам следует оставаться вне всего этого, – продолжала Фрелих. Он кивнул: – Его…

Когда я выезжал со стоянки, у меня мелькнула мысль, что, возможно, сегодняшний день для меня завершится хоть небольшой, но поправкой моих финансовых дел. Машина идеально слушалась руля. Своим мягким и тихим урчанием мотор больше напоминал мурлыканье кошки, чем работу мощного механизма. Проехав по бульвару…