Зимнее солнце
Шрифт:
— Держим путь мы в столицу, — не стала утаивать я, — брат-то военный. Вот к себе и позвал. Ох, а матушка-то перед смертью так слезно просила никуда не ездить… На родной землице растить древа свои!
— Это где же у вас земли, а, уважаемая?
— Ох, матушка! — закрыв лицо руками и подвывая, точно побитая псина, ушла я от ответа, — Прости ты меня, неразумную!
Пару раз стукнувшись головой о стену, около которой и стояла моя скамейка (не сильно, зато гулко!), я начала еще более слезные завывания. По-моему, такого концерта без заявок кухня еще не знала. Служанки собрались около меня, сочувственно гладя по голове и потихоньку осеняя каким-то знаками, смутно напоминавшими христианские кресты. Наконец, издав самую высокую ноту, на которую только была способна,
— Ли…Лиуна! — голос конвоира пролетел по кухне, заставив меня невольно вздрогнуть. Последнее хлебобулочное изделие свернуло с курса и направилось не в то горло. Резкий кашель ясно дал понять лекверу, где искать его дражайшую "сестренку".
— Ой, братец! — притворно-радостно загомонила я, едва справившись с приступом кашля, — А я тут к девочкам зашла. Дай, думаю, погреюсь, с умными людьми потолкую…
— А разве на верху не…? — недоговорил парень, наткнувшись на мимолетный взгляд свирепой меня, — Пойдем дорогая, обещаю, что ты еще не раз сюда зайдешь.
Служанки испуганно попятились, когда Викант за ручку вывел меня из кухни. В глазах их плескалось неутолимое горе по безвременно сгинувшим пирожкам.
— Что ты там делала? — спросил леквер, едва мы оказались за пределами возможного подслушивания, то есть в своей комнатке, запершись на все засовы. В воздухе летало странное напряжение, словно перед грозой. Врать не хотелось, но и говорить правду было опасно. Не буду же я сообщать своему собственному конвоиру, что хотела узнать, как сбежать от него? Поэтому пришлось применить уже знакомую маску дурочки.
— Просто хотела посмотреть, что тут и как, — пожатие плечами. Викант недоверчиво поднял бровь, присаживаясь на мою кровать. Я инстинктивно отодвинулась, старательно прикрывая голые колени одеялом. Слишком уж заинтересованным был взгляд парня.
— Тогда почему не разбудила и не спросила меня? Вместо этого ты понеслась на кухню, спряталась, словно воровка или шпионка.
— Они говорили о Гервене и обо мне… — тихо пробормотала я. Тишина зазвенела в ушах, словно ее кто-то концентрировал, направляя мне прямо в уши.
— Что они говорили? — более спокойно произнес парень. Конечно, такой форменный допрос меня не слишком устраивал, но признаваться пришлось. Я в подробностях и даже в лицах пересказала то, о чем уже, судя по всему, ходят слухи и за пределами этого городка. А также то, как меня поймали, и как я выпутывалась из неприятной ситуации. Как это ни странно, аплодисментов не последовало. Викант поджал губы и задумчиво выдал:
— Не думаю, что тебя кто-то узнает. По описанию ты шикарная шатенка, ухоженная, приласканная Гервеном. А на деле получается и не шатенка и не ухоженная.
— И не роскошная… — мрачно продолжила я.
— Ну, это как сказать, — потупился парень, — Но дело не в этом. Тебя не смогут узнать. Сейчас ты больше напоминаешь леквера, чем человека. Если сменить тебе костюм, как следует отмыть и дать парочку дней на отдых, то тебя можно принять и за аборигена. Кстати, пока ты спала, я раздобыл одежду и кое-какие мелочи. Посмотри, может что пригодится. И прими ванну. Я буду тебя ждать.
— Зачем? — несколько запоздало спросила я, отвлекшись на содержимое объемистой сумки с красивыми тряпками. Кроме нескольких роскошных платьев зеленого, серебристого и медового цвета в ней лежал вполне практичный плащ, перчатки с мехом и коричневые брюки с кофтой. На самом дне нашлись расческа, бутыль с каким-то приятно пахнущим средством, меч и парочка "секир голов". Последнее мне понравилось больше всего. Значит, Викант доверял мне. Ну или, во всяком случае, пытался меня в этом убедить.
— Пойдем в архивы. Нам надо как можно быстрее найти информацию об узнающих. Неизвестно, насколько хорошо они ориентируются в этих местах. Возможно, они уже сейчас в городе и ищут нас. Именно поэтому тебе лучше всего взять
меч. Предупреждаю, он заговоренный. Если ты даже только подумаешь о том, чтобы убить меня им или просто навредить, он отрежет тебе руку. Да, и с лезвиями поосторожнее. Они тоже не любят глупых выходок. Заранее извини, Лида. Но это единственная возможность доставить тебя в столицу в целости и сохранности. Надеюсь, оружием ты пользоваться умеешь?— Конечно, — опустив глаза, промолвила я. Викант виновато улыбнулся. Он явно был не в себе, как впрочем и я. Чтобы хоть как-то разрядить обстановку, пришлось улыбнуться и шутливо возмутиться, — А кормить меня кто-нибудь будет или я так и останусь доской?!
— Я не позволю, — серьезно пообещал парень, прежде чем выйти из комнаты. Я только покачала головой и отправилась в ванную.
Леквер ждал меня, наверное, не меньше получаса, прежде чем я вышла к нему в новом наряде, причесанная и благоухающая. Ванная комната оказалась вполне привычной по своим функциям. Вода горячая лилась из горячего крана, холодная — из холодного. Мочалка, шампунь — вполне человеческие (в смысле, не отличающиеся от аналогичных предметов нашего мира). Так что парень и не сразу меня узнал. Зато когда узнал, покраснел так, что мне невольно вспомнился сеньор Помидор из сказки про Чиполлино.
— Теперь совсем другое дело, — признал он. Для пущего эффекта я пару раз крутанулась на месте, от чего ножны с лезвиями и мечом хорошенько стукнули меня по спине и бедрам. Больше красоваться не захотелось. Теплая кофта с наглухо застегнутым воротником и штаны имели серебристое шитье с мелкими жемчужинами, которые я сразу и не увидела. Плащ спускался почти до пят, прикрывая все лишнее (оружие) и открывая при каждом шаге самое приличное (ноги). В голову закралась мыслишка о том, уж не специально ли Викант подобрал мне именно эти вещи. Вот стоит и любуется, словно на красавицу писанную. Не веря в силу своей внешности, я подошла к зеркалу. И застыла. Да, прав леквер. Больше всего я сейчас была похожа на него, чем на мать родную. Бледные черты заострились, из-за цвета волос казавшиеся еще острее и бледнее. Кожа засияла, просвечиваясь. Хотя чего я ожидала после нескольких дней плохого питания и всяческих телесных и душевных мук? Зато, наконец, я похудела именно на то количество килограмм и именно в тех местах, где и хотела. Что ж, день начинается вполне прилично. Если так и дальше пойдет, мне тут даже понравится. Если не учитывать то, что за каждым моим шагом смотрит Азули, Совет жаждет моей казни, а узнающие хотят меня в живом виде.
— Ну, так как насчет обещанного завтрака? — перешла я непосредственно к делу, — Пирожки натощак не являются моим излюбленным блюдом.
— А что ты любишь? — заинтересовался Викант. Даже глаза загорелись. Я задумчиво почесала голову, прислушиваясь к своему организму. Тот отозвался глухим бурчанием и тяжестью.
— Хм, думаю простенького салатика и отбивной мне вполне достаточно. Желательно с каким-нибудь гарниром. Ты уж сам реши, каким. Надеюсь, это не сильно дорого? А то ведь Совет меня заставит не только в петлю лезть, но и платить компенсацию за причиненный финансовый ущерб.
— Мы не должны платить. Это гостиница, а не ресторан. Каждый, кто приходит сюда, является гостем хозяйки этого Дома. И любой радушный хозяин готов всегда угостить своего гостя. Но, думаю, на этот раз завтраком я займусь сам. Хочешь, пойдем со мной. Возможно, кое-чему научишься.
— Считаешь, что я пропущу зрелище в виде леквера с фартучком, хлопочущего у плиты? — фыркнула я, проходя вслед за парнем в какое-то помещение. Это была кухня, такая же, как и общая. Но только раз в десять меньше и раз в двадцать уютнее. У стенки пристроился мягкий диванчик, стол, накрытый скатертью, так и приглашал сесть за него. Викант неторопливо прошелся вдоль шкафчиков, корзин и полочек, внимательно заглядывая в горшочки и скляночки, пачки и коробки. И только после тщательного осмотра принялся за дело. Я с умилением смотрела на то, как парень высыпает на стол муку, как смешивает в большой кастрюле яичные белки и сахар.