Земля Нод
Шрифт:
— Хотите научить девочку стрелять по живым мишеням? — Иеремия одобрительно улыбнулся, жмурясь, будто кот. — Осина лишит их сил и оставит глубокие раны. Простой способ обезвредить самых сильных солдат Зильвии, но...
— Но никто, кроме нее, не сможет взять осину в руки.
— Нет, — Иеремия качнул головой. — Она не сможет так быстро научиться. Никто бы не смог. А вы не думали кое о чем другом? Кровь оборотней может придать сил... — убийца понизил голос до едва слышного шепота. Даже шелест листьев в саду, казалось, был громче — Она отдаст ее добровольно, если только попросите.
Андрей
Но Ефрем был мертв. А Мария пока еще жива.
— Быть может отдать арбалет Силашу? — Андрей скрестил руки на груди и увел разговор в другое русло. — Он не перестает хвалиться своим умением. Вот пусть и попробует стрелять, не прикасаясь к нему.
— Спусковой механизм он нажать-то сможет. И арбалет в воздухе удержит. Но перезарядить новыми стрелами... Нет, не думаю.
Доводам Иеремии противопоставить было нечего. Андрей скрипнул зубами.
— Четыре выстрела лучше, чем ни одного, — наконец, сказал он, не желая мириться с утратой одного из самых весомых преимуществ. — Пусть Бобби расскажет, кто там у них самый опасный. Прикроем парня, чтобы не промахнулся.
— Быть может, у тебя есть какие-то вопросы? О том, что я тебе рассказывал о молохах и оборотнях? — спросил Андрей, выбрав момент, когда они остались с Верой наедине. Он боялся, что она подловит его на каких-то недомолвках. Если он хотел удержать ее доверие, да еще и потом просить ее кровь, следовало преподнести ей куда более приятную версию, чем существующая ныне неприглядная правда.
Правда о том, что, на самом деле, разговоры о большой семье — это давняя сказочка для дураков или новообращенных. Печать братоубийства лежит на каждом человеке еще со времен Каина. Что же должно измениться в ?
Что говорить о молохах, если даже оборотни хладнокровно уничтожают членов своих семей, слишком пристрастившихся к людской плоти и утративших над собой контроль? Молохи отвернулись от старших братьев, когда изверги объявили себя ангелами апокалипсиса и начали уничтожать «лжепророков». Единицы защитили тех, кого называли «семьей», и помогли им бежать туда, где было безопасно. Еще меньше помогли потом вернуться. С тех пор теплые отношения между братьями здорово остыли. Теперь молохи и оборотни в большинстве своем напоминали скорее соседей по дому. Никто не знал, изменится ли это когда-нибудь, уменьшится ли недоверие между ними... До тех пор, по крайней мере, пока будет жива память о случившемся.
— Почему у вас всегда холодные руки? Как будто...
Из всех возможных вопросов Вера выбрала самый дурацкий. Он внимательно всмотрелся в ее еще полудетское лицо и неожиданно выдохнул. Он слишком многого ожидал от нее. Привык к тому, что шестнадцать лет — это сознательный возраст. Прежде это действительно было так. Он считался не ребенком, а взрослым мужчиной. Люди
взрослели, старились и умирали раньше. Отмерять столько лет на детские забавы было бы еще той расточительностью. С тех пор столь многое изменилось. Временами Андрей забывал об этом. Он ошибся, когда посчитал, что Вера способна собрать воедино все кусочки головоломки, которую неспособны собрать даже многие молохи.— Как будто, что?
— Как будто у... мертвецов, — прошептала она. — Но вы же не мертвые, да? Мертвые не могут ходить и... говорить.
Он вывел Веру в тот же итальянский дворик, где она превращалась вчера. Они присели на ступеньки.
— Конечно, мы не мертвые. Хотя многие склоняются к тому, что и не живые... . Мы дышим, хотя нам не нужен воздух. Наши сердца бьются, но очень медленно. Удар или два в минуту...
Вера не поверила, что так бывает. Он протянул ей руку, и девушка с опаской нащупала пульс. От прикосновения к его холодному запястью она впервые вздрогнула.
— Согревается, — тихо сказала она, проводя горячим пальцем по голубой жилке. — Вы не как мертвый... Вы как ящерица.
— Как пиявка, — весело подсказал Андрей, стараясь не обращать внимания на приятное тепло, разливавшееся в груди. — Некоторые из нас предпочитают такое сравнение. Огромные нестареющие пиявки.
Вера тут же скривилась и убрала руку.
— Ты не хочешь спросить о том, что тебе нужно будет делать? Каков будет наш план?
— Хочу, но… Я ждала, пока можно будет спросить.
— Сейчас как раз самое время, — Андрей поднял валявшуюся на ступеньках веточку и принялся вычерчивать на камне невидимые знаки. — О том, что тебе надо будет делать. Какие опасности тебя могут ждать. Я сделаю все возможное, чтобы защитить тебя, но ты должна понимать, что можешь погибнуть.
Сердце девушки пропустило удар. Даже в темноте было видно, что румянец ушел с ее щек.
— Уже лучше… Тебе не нужно ничего бояться, пока ты будешь в обличье волка. Никакие раны тебе не будут страшны. Никакое оружие не причинит тебе вред, кроме серебряного.
— А что если у них оно будет?
— Мы не воюем с оборотнями, так что я очень сомневаюсь, что у них там найдется что-либо опаснее серебряной вилки или столового ножа, — усмехнулся Андрей.
Но Вера не улыбалась. Напротив, поджала губы.
— А что если… если кто-то узнает, что я напала на молохов? Вдруг кто-то потом нападет на оборотней?
От удивления Андрей ненадолго замолк. То она пропускала вещи, на которые стоило обратить внимание, то, напротив, задумывалась о том, чего он даже не ожидал. Видно, все же она была не столь глупа, сколь еще слишком юна и неопытна.
— Инциденты между братьями случаются, — медленно сказал он, подбирая слова. — Но на территориях, которые контролируются Советом, стычек не бывает. За этим внимательно следят. Любых нарушителей сразу же отдают под жестокий суд. В идеале. На самом деле, уследить за этим очень сложно, но все мы пониманием, что война привела бы нас всех к полному уничтожению. С Орденом несколько иначе, поэтому оборотни предпочитают перебираться подальше от их территорий, однако Безликий — глава Ордена — с уважением относится к старшим братьям и не трогает их… Боюсь, что скорее из страха, чем из уважения.