Зарево
Шрифт:
– Да перестань ты ерунду городить и пусти меня, а то кричать буду, взмолилась Варвара.
– Пусти, я ведь правда закричу...
– Не закричишь ты, не закричишь. Ты и сама не прочь от Степана сбежать, да только гордость твоя тебе об этом сказать не позволяет, - Артемий прижал Варвару к забору и начал яростно расстегивать пуговицы на ее пальто, начал страстно целовать ее мокрое то ли от снега, то ли от слез лицо.
– Варюха, Варюха, - в безумстве забормотал он и закрыл Варин рот своими сырыми жадными губами.
– Ах, ты, чертовка, - вдруг отпрянул Артемий, почувствовав на лице нестерпимую боль от женских ногтей, впившихся в щетинистую щеку.
–
Она сумела увернуться из его рук и обрушила со всей силой на голову обидчика авоську с тяжелой буханкой хлеба. Она колотила ею изо всех сил до тех пор, пока буханка не рассыпалась, не превратилась в крошки, которые прилипли к смоляным волосам опешившего Артемия.
– Да что же это такое?
– рыдала она.
– Погоди, я найду на тебя управу!
Варвара вновь с силой вцепилась ногтями в лицо не ожидавшего такого натиска, Артемия.
– Ах ты..., - опомнился он вдруг.
– Ах ты... стерва. Чтоб ты сдох, говоришь? Что же ты сделала, а?
– приложил он руку к окровавленной исцарапанной щеке.
– Я перед ней на колени... Ни перед кем никогда на колени не становился, а она... Ах ты..., - Артемий задыхался от гнева.
Лицо его побагровело, он замахнулся, собираясь ударить Варвару, но вдруг, передумав, процедил сквозь зубы:
– Вы еще поплачете у меня! Слово даю, на коленях ползать будете, ноги целовать... Скажи-ка, Варюшка, хлебушек-то откуда у тебя, а? Магазины, кажись, закрыты, время позднее. А-а?
– елейным голосом пропел Артемий.
– Не переживай, не краденый хлебушек. А на коленях я тоже никогда ни перед кем не стояла и стоять не собираюсь. Гад ты, Артемий, сколько лет живу с тобой на одной улице, а никогда не подозревала, что ты такой гад, мгновение Варвара глядела в наглые глаза, которые свербили ее высокомерным взглядом, и, набрав в грудь воздуха, плюнула Артемию прямо в лицо.
– Гад, снова с ненавистью выдавила она и быстро-быстро, не оглядываясь, побежала в сторону дома.
Глава 17
"До конца выкорчуем врагов... Сталин учит нас распознавать ходы и выходы врагов народа, разоблачать и громить врагов. В 1937 году наша партия нанесла сокрушительный удар врагам всех мастей".
А. А. Жданов
Ночь выдалась вьюжная, тревожная. Даже собаки, которые злобно грызутся впотьмах, попрятались в подворотни, лишь изредка подвывая в тон заунывной ветреной песне.
В доме Артемия не спали. Вернее, Галка давно досматривала десятый сон, сам же хозяин с дружками сидел в маленькой тесной жаркой кухоньке за бутылкой ядреного магарыча. Нейдет сон в алчущие души, и ночь не дает покоя...
– Я говорю ей: "Ты меня попомнишь еще, ты у меня еще в ногах ползать будешь!". А она: "Я ни перед кем на колени не становилась!", - пьяно передразнил Артемий Варвару и с силой рванул на груди рубаху.
– Мне, мужики, помощь ваша нужна. Вы своего командира одного оставлять не должны, как когда-то и я вас в обиду не давал.
– Пощупать бы мне ее, местечко слабенькое найти.
Артемий грязно выругался, плеснул себе в стакан и сурово поглядел изпод лохматых бровей на своих подельников.
– Ты, Артемий, за нас не переживай, ты гутарь, чегось сделать треба, лебезяще заглянул в глаза хозяину щуплый на вид мужичишка.
– Мужик-то ейный хто? Могет быть сначал его, того самого, пощупать?
– Погодь, Митяй, - оборвал мужичишку здоровяк, под вид Артемия.
– Могет и щупать не стоит, могет сразу - того... А-а?...- провел он ладонью по горлу.
– Не-ет, Киря, - протянул,
ухмыляясь, Артемий, - пощупать надо. Я все ее нутро наизнанку вывернуть хочу. Она что думает, со мной шутки шутить можно? Она думает, я забыл, как отбивные из толстосумов в семнадцатом делал? Не таких ломал, - криво усмехнулся он.– Они у меня все вот тут будут, сжал он волосатый кулак и поднес к своим пьяным мутным глазам.
– Тогда вот как сделаем, - отхлебнул из стакана Митяй, - я беру на себя их щенка, ты, Киря, мужиком ейным займись, а...
– Верно мыслишь, Митька, - не дал договорить мужичишке Артемий, - а я ее, стерву, по перышкам разберу.
Вдрызь пьяные мужики долго сидели еще на кухне, их разговоры переросли в дикие вопли, которые разбудили Галку. Она поднялась с кровати, и, как была в коротенькой полинялой рубашке, сердито распахнула дверь в кухню:
– Вы что, мужики, очумели совсем...
– сонно заборматала она.
– Скоро светать будет, а вы умолку не знаете.
Галка взяла со стола бутылку, перевернула ее и вылила остатки прямо на пол.
– О-о, горр-ряча-ая баба, - еле выговорил Киря, - и ухватил Галку за мягкое место.
– Ты меня не лапай, - замахнулась на него та, - у меня свой лапальшик имеется.
Артемий разодрал глаза ближе к полудню. Натянув кожанку, надраенные скрипучие сапоги, пошарив в буфете и не найдя там остатков вчерашнего пиршества, он, закурив цигарку, стремглав вышел из дому.
План его созрел мгновенно. Еще тогда, когда Варвара крошила о голову Артемия буханку, внутри зародился страшный эмбрион мести, и пока он не обговорил со своими собутыльниками все подетально, эмбрион, переросший в нечто ужасное, не давал ему спокойно жить.
Единственное "но" тормозило действия.
В Харьков Артемий приехал в тридцать третьем. Поселился он по соседству с Варварой и Степаном в крепком основательном доме местного дьячка, который, незадолго до приезда Артемия, внезапно исчез куда-то вместе с семьей и больше его никто никогда не видел. Дела да делишки не позволяли Артемию по началу заняться соседским семейством и полюбопытствовать, кто такие, что да зачем, как он и делал обычно, по долгу своей службы. А потом вдруг это, невесть откуда взявшееся чувство, черт бы его побрал. Будто баб в округе не было! Да любая, какую б он ни поманил, бросится ему на шею и рада будет, что ее осчастливил такой мужик. А вот Варвара оказалась гордой. И гордость та не давала Артемию покоя. Он удивлялся себе - на кой черт сдалась ему эта бабенка? Но, видно, правду люди говорят - сердцу не прикажешь. И чем больше Артемий сох по Варваре, тем больше срывал злость на своей Галке изводя ее побоями и проклятиями, тем чаще менял баб и одаривал потаскушек дешевой помадой и липкими конфетками, устраивая с ними отвратительные, грязные оргии.
Сегодня час пробил. Артемий устал изводить себя воображаемыми сценами, и эта встреча в темном переулке, и раскрошенная буханка хлеба отрезвили его, заставив действовать. Любовь быстро угасла, оставив место одной лишь яростной слепой ненависти.
Артемий решил раз и навсегда ликвидировать все мешавшие "но". Он дал дружкам неделю для выяснения, есть ли темные пятна у его разлюбезных соседей. Насчет Варвары беспокоиться особо не пришлось, навести справки не составило большого труда, а то, что она дочка священника, эмигрировавшего в двадцать первом за пределы России, и удивило и обрадовало его - компромат был почти готов, то есть в случае чего, никаких претензий ни к кому предъявлять не будут: врагам народа дорога уготована прямиком в ад.