Заморье
Шрифт:
Несуразные существа, выслушав все до последнего слова, вновь растворились в дубраве. Напутствий не высказали, а лишь предупредили, что путь их обречен на провал, ибо далее пределов Урочного Леса не стоит искать счастья: обязательно напорешься на какого-нибудь приспешника чудовищного Фрила. Кто же мог предполагать, что, несмотря на благосклонность драбокорцев, они станут следить за неуемным отрядом на протяжении долгого времени? Доверяй, но проверяй.
Необычная встреча с колобками и повеселила, и заставила перепугаться не на шутку. Но дорога лишь начиналась, расстелившись длинным ковром от Аля по Урочному Лесу, через Равнину Забытого Времени, на север, на встречу к беспощадным дорам. Идеального маршрута не бывает, а значит, как ни старайся, удара ожидать можно в любую секунду. И план окажется ни к черту.
Знавшей кратчайший путь через лес Саре, пришлось приводить в чувство Вира, обидевшегося не на шутку: высказанные "дифирамбы" явно задели королевскую натуру. Так что быстрого марша через лес не получилось. Путники плелись, пока мирка не напугала ночью: по ее мнению, в лесу после заката начинают проказничать
Солнце понемногу успокоилось в послеобеденное время. Потянуло прохладой, как после непогоды. Приличный плащ и костюм короля не столько радовали, сколько раздражали, а уплотненная одежа вурдука совсем уж резонировала с окружающей действительностью. Но Арсел не жаловался и продолжал расхаживать в плотной зимней куртке. Тяжелое детство сказывалось: Данк, выросший в детском доме, предпочитал держать все вещи при себе и уж если расставался с очередным сюртуком, то это обязательно происходило болезненно и за отдельную плату. Сара же оказалась наиболее приспособленной: ее наряд из легкой куртки, именуемой камзолом, и облегающие штаны цвета крокодильей кожи доставляли хозяйке минимум дискомфорта. А вот вурдуку куда больше нервозности придавал принятый от ордена меч, весивший, словно самый увесистые гири на свете. Верзила не жаловался, но вот выражение лица говорило о том, что лучше было бы пойти воришке иным путем, без глупых соратников и не в качестве навьюченного животного. Данк, согнувшись под тяжестью Аверха и посапывая, что-то наговаривал себе под нос. В итоге избранный им способ отвлечения от дум по Урсуле удивительным образом начинал помогать. Правда, лишь отчасти. Первоначальная паника понемногу стихала, ей на смену приходил разум. Сердце болело и стонало, но внешне увалень выглядел все тем же весельчаком-бубнилкой. Вояка и представить себе не мог, что однажды он останется совсем один, ведь кроме красотки из таверны у него никого не было. Лишь она понимала, что у него в душе, и всегда могла найти нужное слово, чтобы взбодрить, успокоить. Все бы ничего, да можно было бы справиться с мыслями-вампирами, выкачивающими силы, но к ним присоединились союзники помощнее. Угрызения совести вступили на тропу войны. В голову втемяшилась идея о том, что Данк сам виноват в потере Урсулы и вурдучка теперь в беде лишь из-за того, что он думал лишь о себе, спасал свою шкуру. Самоуничижение не шло на пользу, необходимость того, чтобы кто-то развеял размышления, кричала во весь голос.
Помощником идеальным мог стать король, с которого уже давно сошла вся спесь. Вир становился более отзывчивым, а в сердце вселялись чувства к удулучке. И здесь не все слава богу. Мирка становилась все грубее в общении. Дождаться от нее доброго слова все равно, что лицезреть магическое чудо, с возвращением на круги своя многих и многих благ (в виде почившего царства и прелестного трона). А, следовательно, заводить разговор с бестией не стоило, и предпочтение было отдано обсуждению собственных возможностей в качестве мага. Спять мучила, терзала нервы, скручивая их в один большой комок. Браслет высасывал бодрое расположение духа и, самое главное — физические силы. Тело то обдавало неожиданным жаром, то охватывало льдом, отдыхать хотелось все больше и больше. Именно в те моменты, когда организм подвергался наибольшей атаке со стороны Спяти, становилось совсем худо: из ниоткуда раздавался тонкий голос, нашептывающий заклинания на мизианском языке, вымершем, как и гордое племя магов-мизианцев, тысячу лет назад. Ссылаться на галлюцинации о бурчании некой силы Вир не стал, а продолжил наблюдать за дальнейшими действиями сверхмагии браслета. Звуковой учебник по магии в голове начинал действовать. То, что казалось незапоминающимся, стало без особых усилий проявляться в уме, а назначение того или иного магического посыла закреплялось автоматически. Страх воспользоваться заговорами ослабевал. Неведомое, хранящее бесчисленные секреты поле возможностей раскрывалось, словно древняя книга знаний. Стоило сделать первый шаг на ниве новых талантов. Оставалось ждать случая, а он вскоре подвернулся. Но перед этим человеку предстояло познакомиться со своими кошмарами. Они обещают приходить без спроса и каждый раз окунать короля в невероятные муки страха, отчаяния, безысходности. Сны наяву, которыми Вира обеспечила Спять при каждом приближении настоящей опасности. Возможное будущее постучится прямо в голову и укажет на новые испытания.
Можно было бы не бояться вероятных передряг, ведь рядом красавица, отвлекающая от треволнений. И пусть она сейчас грустна. Она так хороша! И она добра, я ей верю.
Наивные мысли королевича стоило бы подкорректировать — разъяснить, что опасность находится прямо перед ним, в лице той самой обворожительной спутницы, но такой персоны не нашлось. Значит, девчонка может быть спокойна за свои темные планы, так и блуждающие в голове:
Ведь преступление, самое, что ни есть! И в нем участвую именно я. Делать из меня козла отпущения не надо. Ребятки в Але будут сидеть тихо, мирно, здоровые лбы, и ждать когда я принесу им на блюде головы этих никому ненужных бездарей?! Затея хоть куда! По мне. Вот только незадача — я тоже в числе дурачков, идущих на погибель. Девочка-подстраховочка, вот кто я! В программе этого карнавала и моя гибель. Милые собратья ордена, о, как вы мудры! Почему же мне сразу не пришло это в голову?! А я знаю почему: мне захотелось приключений. Я так долго сидела в келье, не зная, чем занять себя. Да еще мозги запудрили, превратив меня в настоящего зомби, готового на любое задание. В любом случае, я стану полезной. А задание надо выполнить. Надо, надо. Когда? Сейчас?!
Нет!!! Только не сейчас! — Нет, сейчас!! Зачем себя изматывать этой долгой дорогой?! — Во мне появилась жалость? А допустим, что появилась, и к этому несуразному человеку!!! — Да, он человек. Как было бы прекрасно, если людей не стало совсем, но он другой!!! Совершенно необычный! Его душа, теплота…Он не такой, жестокости в нем ни на грамм! Он за правое дело — восстановить мир, сделать его хоть на чуточку спокойней и дать возможность просто жить, загнав этих мерзких троллей с гоблинами на самый край света…Господи, что со мной стало такое, я не верю себе самой! Он — человек! И этим все сказано! И пусть процесс расправы над глупцами случится позже!!! Совсем скоро я вернусь к этому вопросу!!! И медлить, сомневаться не стану. Так и знайте!!!Урочный лес уводил путников в самую глубь, туда, где каждый кустик может быть не тем, чем кажется. Внезапно исчезнувшие драбокорцы не покинули необычных визитеров. Приученные прятаться, они проносились на несколько метров вперед беззвучно и ожидали отряд, попутно награждая магов порцией невидимой дурманящей воздушной смеси, специально приготовленной для заманивания заблудившихся гуляк. Но вот куда и зачем уводили лесовички итак спешивших бойцов, стало известно, когда они совсем сбились с пути, да еще и в родных пенатах. Сара недоуменно заключила:
— Быть того не может! Мы с вами кружим вокруг да около. Мы уже здесь были пару часов назад. У меня прекрасная зрительная память. Я сразу поняла, что что-то не так. Ведь чувствовала! И тем более знала, что эти подлюки маленькие могут такое сотворить.
— Что, и они искусные маги? — вопрос, несколько отрешенный, последовал от Вира.
— Думаешь, что подколол меня?! Нет, и еще раз нет! Они пользуются травами, дезориентируют, вот как нас, и как безумных коров водят по округе.
— Наслышан я о них, но никогда не встречал, не считая сегодняшнего дня, — признался Арсел.
— И зачем же им эта игра? — король с уверенностью ждал очередного недоброго сюрприза.
— А ты знаешь, что эти меховые варежки — деликатес для Хорлана.
— Это же существо из мифа! Его нет, байки, да и только, — критически подметил Арсел.
— Байки — не байки, а ты стоишь на кочке, на которой твой собственный след от ботинка рядом, посмотри! — зоркая мирка испугала вурдука не на шутку. Давнишний след аккурат подходил к обуви громилы.
— Ты, кажется, не закончила мысль. Что там про деликатес-то? — за потерянные часы стоило хотя бы узнать причину метаморфоз. Вир не сбавлял ходу, как настоящий детектив.
— Хорлан очень прожорлив, а драбокорцам хочется, как и любым другим существам, жить — вот они и устраивают ловушки для недотеп. Но мы, пожалуй, немного другая история. Эти бешеные лесные жители видели наши браслеты и посчитали, что мы сможем справиться с их извечным врагом, — резюмировала Сара.
— Слышать-то слышал об этом чудо-юде, но видеть не приходилось, — с испугом заметил Данк.
Может, стоит понять лесную братью в их резвом порыве решить вековую проблему, не дающую возможности нормально существовать, но бросаться чужими жизнями — чудовищное преступление, которым драбокорцы не брезгуют.
Близился вечер, а и без того темная роща спрятала под своим покровом сотни глаз хищников. Загнанные в драбокорскую ловушку путники приняли круговую оборону и развели костер. Дневной дождик обернулся настоящим ливнем. Умелая во всем Сара смастерила шалаш из подручных средств. В ход пошли крупные ветки, добытые Арселом. Вероятный противник так и не появился. Иллюзия спокойствия разнежила и вурдука, и короля. Вир плюхнулся на толстый диван из веток, а болтавший с ним толстяк Данк уселся у самого входа, наблюдая за возникшим туманом и моментально образовавшимися ручейками. Прикрытый от водной стихии небольшим тентом из травы, мха и прутьев костер потрескивал, борясь с ветром и дождем. Не дремала лишь Сара. Она внимательно поглядывала то на человека, то на великана, разместившись у самого огня. Несложно представить, что она думала о соседях по временному жилищу. Развитое обоняние подсказывало также о присутствии парочки драбокорцев, усердно следивших за перемещением загнанных. Мирка никуда не спешила, а посему позволила себе расслабиться и вскоре "провалилась" в минутный сон. Намерению не смыкать глаз ни при каких обстоятельствах не суждено было сбыться…
Царство Хорлана — мерзкого чудовища, лесного спрута с омерзительной мордой, уже приветствовало незадачливых путников. К удивлению драбокорцев, отряд сдался без боя. Небольшая порция усыпляющего дыхания деревянного осьминога, пущенная вместе с туманом, "сбила с ног" даже крепкого богатыря Арсела.
Тихий, мирный сон компании не тревожила даже непогода, отряд отключился в мгновение. В ближайшем подлеске, словно огромный крот, пробивался на поверхность притаившийся хищник. Земля заскрипела, как старые деревенские ставни, покрывшись десятками трещин, разраставшихся вширь, пока на "сцену" не вырвался уродливый исполин с гигантской головой, покрытой мхом и глиной. Мощная зловонная пасть без клыков размером с десяток вурдуков принялась тут же рыскать дуралеев, коих нюх Хорлана определил за несколько километров. "Милый кротик", чующий жертву из-под земли. По всей округе пронесся угрожающий рык. Вслед за головой из подземелья вынырнуло несоизмеримо маленькое для черепа худощавое тельце, так же отвратно благоухавшее. Уродцу оставалось лишь выпрыгнуть, что он и сделал незамедлительно на своих прекрасно развитых задних лапах, напоминавших кошачьи. Хорлан выпрямился и потянул за собой главное оружие, с которым не может справиться ни один воин — длинные щупальца, заменявшие ему передние конечности. Земля вновь поднатужилась, встряхнула с себя презренного душегуба, так хорошо имитировавшего вскрывшиеся над поверхностью столетние корни дуба. Монстр выступил на встречу отряду. Не стоило медлить — действие "снотворного" могло вот-вот закончиться.