За стеной
Шрифт:
1965
Думал, не придёт. А она пришла. Точно по часам, ни минутой позже. И всё в том же платье в цветочек.
Представил её ребятам. Те вежливо её поприветствовали. Девчонки-модницы окинули оценивающим взглядом. Мне даже как-то поначалу неуютно стало, что товарищи не выказывают должного радушия.
Но потом вроде ничего, разговорились-развеселились, вопросами новенькую засыпали. Я сразу понял, что Раиса учится на противоположном конце поселения, в дальней школе. У нас я её никогда не видел. Может, где-то на улице и встречал, но в памяти эти моменты уж точно не остались.
Мои, как услышали
«Чем вы занимаетесь? Какие у вас кружки? Какие секции? Исследования проводите? А оснащение какое?». Вопросы летели градом. Рая толком и отвечать не успевала.
Я тогда подумал: вам поговорить больше не о чем? Человек сюда, может, развлечься пришёл, а они про учёбу да про порядки заладили.
Подумал и включил патефон. В нашем клубе было много пластинок. Я лично приложил руку к созданию коллекции. Так что там был очень хороший выбор.
Думал, на Раису патефон впечатление произведёт. А она лишь окинула его заинтересованным взглядом и отвернулась.
Это я потом уже узнал, что на самом-то деле ей было страсть как интересно его послушать и пластинки рассмотреть. Она просто виду не подавала. Но тогда я этого не знал. Я много чего тогда не знал.
Музыка играла, беседы велись. А Раиска так хорошо на все темы рассуждала-заслушаешься. Только вот не танцевала. Её даже приглашали, но она отказалась.
А я что? Я танцевать люблю. Почему бы не потанцевать, если музыка играет?
Когда все расходиться стали, я ещё раз в качестве благодарности за найденный портфель предложил Раиску проводить. Она согласилась. Сказала, что одной скучно идти.
Думал, она восторженно будет отзываться, какие у меня друзья замечательные. Какие они интересные, образованные, весёлые. А она хмыкнула только и сказала: «Напыщенные индюки».
Вот так и сказала, честное слово! Мне страсть как обидно стало. Виданное ли дело: лучшие птицы моего года и напыщенные индюки! Как вам это нравится?
Спросил: «Может, ты и меня напыщенным индюком считаешь?». Она тогда лишь пожала плечами и сказала, что ещё не решила.
А потом добавила, что на этот раз её черёд в гости приглашать. И ведь пригласила же! В каптёрку.
Вот уж не думал, что меня туда моя дорожка заведёт. Но не отказываться же? И потом, очень уж мне было интересно посмотреть на Раискину неотёсанную компанию. Я почему-то представлял себе стайку визжащих девиц, лузгающих семечки. Но, конечно, Раиске в этом не признался. Но заранее стал придумывать звучащие эпитеты, чтобы хлестануть по её друзьям. Нельзя же было фразу про индюков просто так оставить!
Но прийти согласился. Ведь всё полезно в качестве эксперимента.
Чего я ждал? Даже не знаю. Я никогда не бывал в дальней школе, не общался тесно ни с кем из ребят оттуда. В конце концов, никто в здравом уме не станет искать новых знакомств, если с теми, что есть сейчас, кажется, что мир вращается исключительно вокруг тебя.
Тем не менее я пришёл.
Я знал, где находится каптёрка, хотя никогда в ней не был. Почему-то мне представлялось, что там просто склад старого барахла, сложенного кучей за ненадобностью, да и забытого. В сущности, так оно и оказалось. Но посреди всех этих вещей кипела жизнь. Там царила своя, особенная и совершенно непривычная для меня атмосфера. Всё
было как-то понятно и тепло что ли. Там просто хотелось быть.Помню, как зайдя, сразу увидел двух парней, сидящих в старых потёртых креслах, между которыми стоял криво сколоченный стол. На столе была помещена доска с белыми и черными фигурами. Сидящие так увлеклись игрой, что даже не подняли головы, когда я вошёл.
Это потом я понял, что подобные занятия в каптёрке были неким ритуалом, сопровождающим повсюду эту компанию. Там всегда либо что-то мастерили, либо что-то изучали, либо во что-то играли.
Однако спасите старейшины того, что вдруг назвал бы вслух шахматы игрой. Для этого человека один из сидящих в старых креслах ребят навсегда стал бы его недоброжелателем.
Я имею в виду Мора. Для него шахматы были целой религией. Иногда мне казалось, что, гипнотизируя доску и передвигая по ней фигурки, он мысленно возводил империи и разрушал цивилизации. Но сам он, конечно, никогда этого не признавал, что, в общем-то, не мешало правдивости моих наблюдений.
Всё это я узнал потом. А тогда игравшие не очень-то привлекли моего внимания. Я глазами искал Раису. Которой, к слову, в каптёрке не было. «Это тебе я сказала приходить к семи. В котором часу приду сама я, между прочим, не уточняла», – скажет она потом, пожав плечами. И ведь не поспоришь с ней. Действительно, про себя она ни словом не обмолвилась.
–В проводах что-нибудь понимаешь?
Я обернулся на голос. Почему-то я тогда решил, что в каптёрке больше никого не было. Однако в углу на стуле, склонившись над каким-то причудливым предметом, сидел парнишка.
Он кивнул головой на этот предмет и вновь задал вопрос:
–В проводах разбираешься?
–Нет, – честно ответил я.
–Жаль, -сказал парень и потерял ко мне всякий интерес.
Я тогда посчитал, что глупо вот так обрывать разговор. Да и, признаться, чувствовал себя крайне неуютно из-за тотального игнорирования обитателей каптёрки. Поэтому не придумал ничего лучше, чем приблизиться к этому парню со странной конструкцией, и начал наблюдать за его действиями. Он то отвинчивал что-то, то прикручивал, менял направления проводков на этом агрегате, чертыхался, возвращал всё в исходное положение и начинал всё заново.
Потом я узнаю, что Зигзаг обожал всё, что связано с электричеством. Мы его даже прозвали Зевсом, ссылаясь на его громометательные способности. Где гром, там и молния, и, соответственно, электричество. В общем, вы поняли взаимосвязь.
Я стоял и наблюдал, как то тут то там на аппарате зажигались и потухали огоньки, когда один из шахматистов произнёс: «Шах и мат». Затем он встал и, довольный, потянулся.
–Играть будешь? – спросил второй парень, приглашая меня жестом.
Я вновь растерялся. Это стало входить у меня в привычку.
Ну, вы же понимаете: то меня абсолютно игнорируют, то ни с того ни с сего приглашают партию сыграть.
–А разве не победитель остаётся за столом? – наверное, совсем не к месту спросил я, удивившись, что из-за стола встал как раз-таки выигравший парень.
–Надо утешать проигравших, позволяя им оставаться в деле. Победитель же наслаждается сладким чувством победы и сменой занятия, – улыбаясь, пояснил он.
Второй скорчил ему смешную гримасу. Победивший же взял с полки какую-то книгу, которых в каптёрке, к слову, было очень много.