Чтение онлайн

Все эти боблины и люди использовали любую возможность, для того, чтобы лишний раз появиться на телеэкране. В этом заключался весь смысл их жизни — «звезды» эстрады, кино и политики могли считаться популярными, известными и модными лишь тогда, когда постоянно мелькали перед глазами зрителей, так как никакими, даже самыми ничтожными талантами, они не обладали. Ради того, чтобы лишний раз оказаться перед объективами телекамер, «звезды» были готовы платить деньги, клянчить, унижаться. И их сделки с совестью, как правило, приносили плоды — на автостоянке перед Трупкинским телецентром я видел длинные ряды дорогих иностранных автомобилей. Да

и сами «звезды» были одеты вызывающе роскошно, что особенно бросилось мне в глаза после того, как я проехал в общественном транспорте вместе с нищим, ограбленным и обманутым Колосским народом.

К моему большому удивлению, ни в одном из отделов телецентра я не заметил беспокойства, вызванного моим обращением к жителям Колоссии. Неужели у меня ничего не получилось? Неужели мне не удалось воздействовать на передающие устройства Трупкинской телебашни?

Я заглянул в одно из технических помещений, в котором находилось множество круглых телеэкранов и столов-пультов с кнопками. Обслуживавшие всю эту сложную аппаратуру инженеры и специалисты (в большинстве своем — люди) занимались чем угодно, но только не своими прямыми обязанностями. Они курили, пили кофе, играли в карты, рассказывали друг другу анекдоты. В дальнем углу, почти полностью затянутом сизым сигаретным дымом, на сдвинутых стульях кто-то развлекался с повизгивавшими девицами (у входа в телецентр я видел целую толпу таких вульгарно одетых и накрашенных созданий, готовых на все, лишь бы оказаться внутри здания и приблизиться к своим кумирам — «звездам» массовой культуры).

Технический персонал Трупкинского телецентра почти демонстративно пренебрегал своими обязанностями. Заработная плата специалистов-людей была в сотни, а то и в тысячи раз меньше, чем доходы боблинов — раскрученных телеведущих и журналистов. Так что от работы люди стремились получить все возможные чувственные удовольствия, раз уж были лишены материального достатка. Руководство телецентра вынуждено было мириться с разгильдяйством своих сотрудников. Созданная еще при Уравнительной церкви теле— и радиоаппаратура была весьма ненадежной, и поддерживать ее в рабочем состоянии могли только опытные умельцы, изучившие в ней буквально каждый винтик и проводок.

В общем, Трупкинский телецентр являлся миниатюрной копией всего Колосского государства. Власть и богатства в нем принадлежали дельцам «Воровковским», прикарманившим бывшее общенародное достояние. Вокруг «Воровковских» постоянно вертелась толпа холуев и лакеев, так называемая «творческая интеллигенция», стремившаяся выслужиться, польстить, понравиться хозяевам и получить от них «косточку послаще». А обслуживали всю эту массу трутней равнодушные, смирившиеся со своим нищим и бесправным положением люди, которые на своем уровне стремились отхватить от жизни немногие доступные удовольствия.

Связующими звеньями между «верхами» и «низами» в Трупкинском телецентре являлись редакторы и их помощники. Эти молодые боблины и люди без устали бегали взад и вперед по длинным запутанным коридорам, встречали посетителей у входа и разводили по студиям. Они же прямо на ходу подготавливали к съемкам своих подопечных.

Много раз я становился невольным слушателем любопытных диалогов. К примеру, возле двери студии, над которой находилась вывеска «Грандиозная уборка», очень симпатичная девушка совала в руки пожилому холеному мужчине (судя по всему, актеру или режиссеру) мятые листочки и тараторила:

— …Вы выйдите на сцену сразу

после того, как ведущий Малахольнов объявит: «У нас еще один гость — знаменитый сердцевед и женолюб!» Не забывайте постоянно улыбаться! Время от времени бросайте в камеру свои знаменитые «бархатные» взгляды. Наши зрители — домохозяйки, они от этого млеют, а наш рейтинг растет.

Мужчина, лениво пробегая глазами строчки текста, механически кивал головой:

— Да, да, да… все это я знаю… не в первый раз.

Девушка протянула еще один листок:

— Обратите внимание, вот это — ваши сегодняшние экспромты, шутки и остроты.

— Старо, старо! — скривился мужчина. — Эти «экспромты» я читал в газетах еще месяц назад.

— Все экспромты утверждены редакционным советом! — с легким нажимом отрезала девушка. — А вот здесь, обратите ОСОБОЕ внимание — ваш ответ на вопрос ведущего, почему вы восхищаетесь Венценосцем Статиным.

— Я сто раз повторял это во всех передачах!

— Нет, не повторяли! Разные чувства распределены между соответствующими передачами и телеведущими. У Врунера вы рассказывали, за что УВАЖАЕТЕ Статина, у Кащеевой и Хамки вы признавались, за что его ЛЮБИТЕ, у Сявки Шустрика объясняли, за что его ЦЕНИТЕ…

Мужчина подхватил:

— В программе Трёпы Канделябры я рассказывал, за что ОБОЖАЮ Статина, а в передаче Вонядзе — почему я перед ним ПРЕКЛОНЯСЬ.

— Ну, вот видите! — девушка настойчиво впихнула в руки мужчины очередной листок с текстом. — А у Малахольнова вы должны рассказать, почему ВОСХИЩАЕТЕСЬ Венценосцем.

Мужчина склонился к девушке и тихо спросил:

— А что, мы все еще восхищаемся именно Статиным?

Та понимающе улыбнулась:

— Пока что других распоряжений не поступало. Когда придет соответствующий приказ, мы немедленно начнем восхищаться другим Венценосцем.

Я решил вмешаться в диалог и погрузил обоих собеседников в созданную для них майю. Я не мог (или пока не мог) читать мысли людей, боблинов и прочих разумных существ. Но зато я имел возможность, по примеру Маркандеи, «разговорить» их с помощью майи, обратив порождения их мыслей и чувств на них самих.

— И кто же способен издать такой приказ? — спросил я у девушки устами мужчины.

— Наш главный редактор, — бесхитростно ответила она, поддавшись моим чарам.

— А кто приказывает ему самому?

— Откуда же я-то знаю? Это уже высокая политика. Мне до этого уровня еще отдаваться и отдаваться…

— Где я могу найти главного редактора? Как его зовут?

— Врай Хлестобабов, наверняка, уже гуляет в каком-нибудь пафосном клубе вместе с фотомоделями-проститутками! — девушка недовольно скривила губки, явно завидуя своим более удачливым соперницам. — А вечерний эфир курирует заместитель главного редактора — Прогнутий Проскочеев. Кабинет номер сто сорок семь. Прямо по коридору, потом вверх по лестнице и направо.

— Спасибо за информацию, — вежливо поблагодарил я и прервал майю.

Иллюзия длилась менее трех секунд объективного времени. Девушка и мужчина вздрогнули и начали недоуменно озираться вокруг. Они не могли понять, что с ними произошло. Меня они не видели, а окружавшие нас люди и боблины продолжали движение по коридору, как ни в чем не бывало.

Девушка пришла в себя первая.

— Пойдемте в студию! — она сделала правой рукой приглашающий жест, а левой указала на синюю лампу, горевшую над дверью. — Скоро начнется запись нового блока, и вход запретят.