Юг
Шрифт:
— Командир, вы хотите в одиночку отправиться в горы Далуо? — немного удивленно спросил Бо Сяошэн.
— Нет, — покачал головой Юэ Чжун. — Мин Цзяцзя, Чэнь Ло, Ван Сян и Лю Хань, они пойдут со мной.
Эти четыре мастера обладали необычными выслеживающими способностями, и являлись сильными экспертами.
— Не будет ли этого мало? — спросил Бо Сяошэн.
После множества сражений вместе, он стал довольно близким сторонником Юэ Чжуна и искренне одобрял его действия, поэтому совершенно не хотел, что бы тот случайно погиб во Вьетнаме.
— Не будет, — снова покачал головой Юэ Чжун.
Вскоре после
Между тем на одной роскошной вилле в большом вьетнамском городе Лангшон мужчина 36–37 лет, как говорится в самом расцвете сил, одетый в военную форму вьетнамской армии и имевший на лице четыре глубоких шрама, оставленных когтями, яростно хлопнул по столу и заорал:
— Проклятые животные! Как земля носит таких чудовищ? Взять и убить 768 человек нашей Великой Вьетнамской Империи, причем отрубить им головы и повесить на городские стены! Это каким же извергом нужно быть?!
Этого мужчину звали Ву Чжи, и являлся он одним из 13 генералов вьетнамской армии, он также был экстремистом-расистом — только от его рук погибло свыше ста иностранцев, по большей части бывшие китайцами. Мучая и убивая их, Ву Чжи лишь чувствовал, что режет скотину, поэтому не чувствовал никакой вины, однако когда китайцы также поступили с его людьми, он пришел в неистовый гнев.
— Генерал, это должно быть китайцы! — обратился к нему высокий мужчина приятной наружности, которого окружала аура непоколебимой уверенности. — Наши люди не нашли среди убитых ни одного китайца. Значит, все эти мерзкие свиньи были спасены!
Этот молодой человек был одним из четырех молодых гениальных Эвольверов, находившихся под командованием Вуянь Хуна, и звали его Кровавый Мясник Чжан Маньсюй. Среди 150 000 человек, имевшихся в распоряжении Вьетнамского Императора, лишь пять Эвольверов имели двойной атрибут, и Чжан Маньсюй был одним из них. Боеспособность этих четырех молодых гениев была ошеломляющая — немало китайцев погибло в их руках. Также сам Кровавый Мясник был одним из самых высокоуровневых мастеров армии Вуянь Хуна.
В то время как Юэ Чжун захватывал власть в Гуйнине, Вуянь Хун, закончив начальный этап развития, собрал большую армию и захватил крупнейший город региона — Лангшон, находившийся недалеко от китайской границы. Благодаря этому он смог добиться большого прогресса в своем дальнейшем развитии и быстро набирал силы, расширяя свою зону влияния.
— Это может быть нам полезным, — смуглый мужчина, имевший повязку на левом глазу и бывший очень спокойным, усмехнулся. — Как только мы обнародуем эту информацию, Лэй Цзинцзе и другие будут держать язык за зубами, и перестанут защищать этих китайских собак!
Этот одноглазый парень был также одним из четырех молодых гениев Вьетнамского Императора, звали его Лин Ло, хоть он и обладал меньшей боевой силой, нежели Чжан Маньсюй, все же был намного умнее.
Независимо от типа власти, среди людей всегда будет множество мнений, зачастую противоположных. Несмотря на то, что Вуянь Хун пропагандировал скотское отношение
к чужеземцам, в особенности к многочисленным китайцам, среди вьетнамцев были люди, призывавшие к нормальным отношениям с ними. Вот Лэй Цзинцзе и был их представителем, конечно, его голос по сравнению с Вуянь Хуном был очень слаб, и он не осмеливался восстать против Императора, однако в меру своих возможностей он и его сторонники пытались помогать китайцам.Независимо от власти всегда были хорошие люди, так же как и беспринципные ублюдки. Даже в Гуйнине были скрывавшиеся животные, ничем не отличавшиеся от вьетнамских зверей.
— Вопрос: какой изверг это устроил? Неужели Зеленая Ведьма Чэнь Яо? — спросил некрасивый молодой человек, имевший слегка непропорциональное лицо и большие зубы, который сейчас сидел, нахмурившись.
Этого парня звали Иянь Хэ, и он также был одним из четырех молодых гениев Вьетнамской Империи. Так как он имел некрасивую внешность, то над ним часто насмехались, однако он никому этого не прощал, поэтому был чрезвычайно жестоким человеком.
— Нет, это не Чэнь Яо, — покачал головой Лин Ло. — Она не так жестока, к тому же она недавно потерпела поражение, так что у нее сейчас нет сил для такой операции.
— Неважно, кто это. Если они выступили против Великой Вьетнамской Империи, то их ждет лишь смерть! — уверенно улыбнулся Чжан Маньсюй, и страстно обратился к Ву Чжи: — Генерал, позвольте мне взять людей и уничтожить врага!
— Хорошо, Чжан Маньсюй, я приказываю тебе уничтожить этих бешеных животных, — улыбнулся Ву Чжи. — Сколько тебе нужно мастеров?
— Тридцати экспертов батальона Волчий Клык будет достаточно! — с кровожадной ухмылкой ответил молодой гений.
— Хорошо, — кивнул генерал.
Хоть он и был одним из генералов Вуянь Хуна, он не мог мобилизовать Волчий Клык полностью, но взять три десятка бойцов не было проблемой. С постоянным развитием и расширением в команде Вьетнамского Императора количество мастеров постоянно увеличивалось, и на сегодняшний день их число превысило три сотни, образовавшие практически полноценный батальон.
— Спасибо, генерал! — в глазах Чжан Маньсюя мелькнули беспощадные огни, ведь боевые действия означают, что он снова сможет насладиться избиением врага. Он любил держать в своих руках жизнь и смерть других людей, наслаждаясь их мучениями и жалобными криками.
В то же время на другой вилле также собралась группа вьетнамцев.
— Цзинцзе, на этот раз китайцы действительно зашли слишком далеко! — негодующе сказал вьетнамец среднего возраста. — Они убили свыше 700 наших соотечественников. Мы не можем продолжать им помогать. Мне жаль, но я вынужден уйти.
— Я тоже ухожу! Эти китайцы слишком жестоки, я больше не хочу им помогать!
— …
Немало вьетнамцев, собравшихся на вилле Лэй Цзинцзе, официально высказали свою точку зрения и, развернувшись, покинули особняк. Множество вьетнамцев сочувствовали китайцам, которых жестоко притеснял Вуянь Хун, совесть им не позволяла смотреть на это сквозь пальцы. Однако услышав, что китайцы вырезали больше 700 вьетнамцев, они разгневались и с возмущением покинули ряды сочувствовавших.
Лэй Цзинцзе молча поблагодарил своих соотечественников, помогавших ему и, глядя, как они уходят, лишь с горечью подумал: «Кажется, к нам из Китая пришел демон».