Чтение онлайн

– Ну…лет десять, наверное. Я не знаю, какая там сейчас проходная.

И снова ком в горле. Ну зачем я только спросил?

– Да ты не мороси, – с напутствием произнес одноглазый. – Будешь гнать за срок – еще хуже сделаешь. Так что главное вовремя смириться с тем, что произошло. Что уже ничего не исправить.

Теперь всякий аппетит уж точно сошел на нет. Я поставил тарелку на стол чуть громче, чем надо, как мне показалось, и тут же взглянул на парня, обрастая невольным страхом. Тот перевернулся на другой бок, причмокнул дважды губами и сладенько засопел. Я выдохнул

с облегчением.

– Ссышь? – усмехнулся опять одноглазый.

Я промолчал.

– Ну ссы, ссы, – продолжил он издеваться. – Статейка у тебя нездравая. Почетом уж точно пользоваться не будет. Так что крепись, парень.

Из-за спины раздался звонкий удар по металлу. Я повернулся. Это ударили по двери.

– Парейко? – прозвучала моя фамилия громогласно, с вопросительной интонацией.

Я подошел к двери.

– Парейко? – спросили повторно и я увидел в большом глазке человеческий глаз, отчего испугался немного, но тут же ответил:

– Я здесь. Что случилось?

– Собирайся. У тебя суд.

Я забегал глазами по камере. Одноглазый смотрел вопросительно.

– Хули ты заметался, че жид в НКВД. Чай дохлебывай и уебывай, – добавлял он с негодованием. – Посуду помыть не забудь.

Однако я не успел. Дверь открылась практически сразу после его бурной речи. Мужчина в форме попросил настоятельно пройти меня в сторону выхода. Я качнулся в сторону одноглазого неуверенно, но потом отступил обратно.

– Ты охуел, что ли?! – кричал одноглазый. – Посуду я за тебя мыть буду?!

Но я уже вышел из камеры. Дверь захлопнулась с ярым грохотом, и я больше его не слышал.

Дальше все было так: нас построили вдоль стены – меня, двух парней из соседних камер и девушку. Очевидно, они, как и я, спешили на судебное заседание. Нашу маленькую колонну двое ребят по форме быстро провели к выходу и загрузили в просторный автомобиль, с виду напоминающий грузовик. Кажется, он называется «АвтоЗак». Там уже находились люди в гражданской форме (другие задержанные), которые смотрели на нас глазами унылыми, никому не нужных и брошенных беспризорников.

– Сюда давай, – толкает меня в спину один в погонах, чтобы я лез в металлическую кабинку, видимо, специально предусмотренную для заключенных. – Ну, быстрее, блять, мы не в музее!

Я послушно забрался внутрь, уселся на ледяной поджопник, скривил ноги так, чтобы кабинку можно было закрыть и увидел, как легко и просто отделяюсь от остальных. Девушку посадили в такую же капсулу, но напротив. Ее вид был еще более удрученным.

– Рыжий? – услышал я голос своего друга из-за стены. – Это ты?

– Я, я, Лех. Вы оба здесь? Я подумал, что вас отпустили.

– Да ну нахер. Кто нас отпустит? У нас статья особо тяжкая.

– Особо тяжкая? – переспросил я. – Поэтому мы едем в кабинках?

Он рассмеялся.

– Это стакан называется. Они сделаны для тех, кто едет по изоляции.

– По изоляции?

– Ну, да. Чтобы подельники между собой не пересекались.

Теперь все встало на места.

– Понял, – произнес я с душевной грустью. – А Илюха здесь?

– Естественно! – послышался в подтверждение

его жизнерадостный голос издалека. – Я, в отличие от вас, хотя бы улицу вижу, неудачники!

Очевидно, он ехал вместе со всеми. Так сказать, в общей массе. Однако мы неожиданно, друг для друга, затихли, понимая, что все не так уж и весело. Железо «автозака» гремело на каждой кочке, я смотрел вниз, ничего не видел, поднимал голову и сквозь щели пытался разглядеть что-то. Но это самое что-то уверенно от меня ускользало, демонстрируя фигу с маслом, меняя темный оттенок на светлый, а потом и в обратном порядке, сводя с ума мое зрение, мозг и допивая последние капли надежды на светлое будущее.

– Рыжий? – позвал Леха в полголоса, из-за тонкой, холодной стены. – Тебе страшно?

– Не без этого, Лех.

– Мне тоже. Думаешь, нас посадят?

– Не знаю, – разочарованно выплевывал я себе под ноги. – Будем надеяться, что нет.

За стеной зашуршала куртка.

– Адвокат сказал, – протянул нерешительно Леха. – Что шанс есть только у одного. Мол, посадят всех, но у одного есть шанс получить поменьше.

– Насколько меньше?

– Я не знаю, – сказал он, будто фальшивил. – Но уж пусть лучше хоть один из нас от всего этого спасется, нежели всем троим под гильотину ложиться.

Его голос звучал трусливо. Нет, это было не предубеждение. Все наши голоса так звучали. Но я знал его не один день и не один месяц, чтобы уверенно заключить – он боялся по-настоящему. Сейчас, когда мне уже давно известно, как закончилась эта история, а ты, мой дорогой читатель, лишь начинаешь в нее погружаться, хочу выразить свою искренность и признаться, что никаких поспешных выводов я не делал в те ужасные десятки минут, часы, дни, недели. Я просто пытался победить самого себя, страх, отчаяние в себе побороть. Но не более. На более не хватало рассудка. А рассудительность в те мгновения была превыше всего.

«Автозак» резко остановился. Нас качнуло вперед. Затем медленно отпустило назад. Внутри одной сплошной железяки сохранялась мертвая тишина. Словно тех, кто откроет рот, по головке уже не погладят. Моя кабинка со скрипом открылась настежь. Мужик в черно-синих тонах камуфляжа заглянул в нее и попросил меня выйти, как можно скорее. Я вышел. Дверь «автозака» открылась и я, в один шаг, переместился на асфальтированное крыльцо. Не успев даже глянуть по сторонам, я очутился в каком-то подвале, где по правую и левую руки снова были металлические калитки под ключ; следом зашли молодые ребята с погонами, наверное, молодыми и, зыркнув на меня, улыбнулись.

– Где-то я тебя уже видел, – промолвил один из них, сделав прищур правым глазом и будто пытаясь выяснить – где и при каких обстоятельствах. – Ты в шараге 6-й учился?

Я мотнул головой из стороны в сторону.

– Странно, – взболтнул он. – А лет сколько?

– Девятнадцать.

– Да ну нахер?! – выкатил паренек от изумления очи на лоб. – Такой молодой?!

Я кивнул. Кивнул так, будто он раскрыл тайну мироздания быстрее меня.

– А приехал за че? – спросил он.

– Два два восемь.