Чтение онлайн

– Обедать.

– Заболел?

– Выздоровел, наоборот. Я сегодня на час раньше уйду.

– Не понял, почему?

– Ну, как почему? Я на обед не иду, работаю. Значит, могу идти на час раньше – логично?

Сослуживец внимательно смотрел на коллегу, стоя с открытым ртом. Резко дёрнулся, как очнулся и произнёс:

– Ладно, я побежал. Тебя шеф искал. Давай выздоравливай, – сказал и захлопнул дверь.

– И ты выздоравливай, – вдогонку крикнул ему Жуманич. После прибрал на столе бумаги, выключил компьютер и, взяв папку для бумаг, вышел из кабинета.

В коридоре никого не было, тишина, Он любил обеденное время, за тишину. Не было суеты. И самое главное то, что никто никого не напрягал – все обедали. Обед – это святое. Обедают все и всегда – так

принято. Попробуй завтра отмени обед – уничтожат. Как так? Кто вам дал право? – начнут кричать дебилы. А если подумать? Может, и вправду без обеда лучше? Сократить рабочий день на один час. Наверняка каждый работник найдёт в течение рабочего времени пятнадцать-двадцать минут попить чай. Если учесть, что с кружками сейчас сидят все и сидят весь рабочий день. Целый час для себя, для жизни – разве мало? Один час в день. Пять часов в неделю сэкономленного времени. А сколько в месяц, в год. Страшно подумать. Да, есть производства, где обед необходим. Согласен. Но есть, где можно и отменить. Правда же? Но этого не сделают. Найдутся умники и объяснят, что обедать необходимо для здоровья, а не обедать – вредно. Да и пищевая индустрия умрёт. Трест столовых и ресторанов, например, общепит. Ну и много других контор. А это – и сельское хозяйство, и промышленность, столовое оборудование, да и много, много другого. Люди, наконец. Их куда? Сколько кухонных работников, ПТУ, техникумы. Нет, не пойдут на это.

– Ты что? – услышал Жуманич и обернулся. – Тебе передали, что я жду? Перед мужчиной стоял тучный, огромного объёма бородатый человек – начальник. И не просто начальник – Бог всего офисного планктона банка – управляющий.

– Ты что стоишь? – переспросил он и уставился на Жуманича. Мужчина не просто стоял, а стоял посередине коридора и рассматривал финиковую пальму. Причём рассматривал странно – в наклон, взяв в руку пальмовую ветвь.

– Да, передали. Я к вам и иду, – ответил Жуманич, продолжая так стоять.

– Я и вижу. Ты так весь обед до меня идти будешь.

– Я решил больше не обедать, – сказал, приняв нормальное вертикальное положение. – Хочу вас просить сократить мне рабочий день на один час.

Управляющий расправил плечи, размял шею. Его губы постепенно начали вытягиваться уточкой, будто он приготовился поцеловать мужчину. Тело он подал вперёд, да так близко к мужчине приблизил свою голову, что их носы практически столкнулись. После чего управляющий очень внимательно заглянул в бестыжие глаза Жуманича, по-нашему – шары. Пауза затянулась. Коридорная уборщица административного этажа, увидав, как хозяин склонился над замом, поняла, что без людоедства не обойдётся. Решила спасать зама и включила пылесос. Шум разозлил “людоеда”, и он крикнул:

– Выключи!

– Извините, извините он сам, сам, – запричитала.

– За мной! – скомандовал управляющий. И очень широко и размашисто зашагал к себе в кабинет, а Жуманич – его один из замов – побежал вприпрыжку за ним.

– Ко мне никого не впускать, – заходя в приёмную, он грубо и резко обратился к испуганной секретарше.

– Хорошо, хорошо, – соскочив с кресла, пробубнила та.

Мужчина прошёл следом, поздоровался с ней и скрылся за дверями кабинета шефа.

– Так, садись, садись, – управляющий указал на кресло. – Рассказывай.

– Что рассказывать, – присев в кресло переспросил Жуманич.

– Что рассказывать?! Может, заболел? Нет? Давай выпей, давай бери, – и он налил себе и ему. – Давай, давай – жги, я слушаю. Давай, давай, – управляющий расположился в кресле и приготовился послушать самого ценного и эрудированного своего работника.

– Хочу написать вам заявление на сокращение рабочего времени на один час, за счёт обеда. Управляющий сидел как вкопанный, держа в одной руке бокал с алкогольной жидкостью. – Могу пояснить, если хотите? – Жуманич помялся, как нашкодивший пацан, и замолчал, вытаращившись на шефа. Шеф смастерил у себя на лице такую физиономию, что мужчина понял, если не объяснить, то будет проглочен и проглочен целиком, вместе с туфлями, за 31 тысячу деревянных, правда подарок. И он глотнул жидкость, из

бокала, размером с мини аквариум – аквариумисты поймут. И собравшись с духом, начал:

– Вам наверняка известно, что переедание – смерть, – сказал и тихонько глянул на шефа. Шеф продолжал сидеть, как вкопанный, и лицо его постепенно созревало: садоводы точно поймут. – Так вот, – продолжил он. – И в какой-то момент я поймал себя на мысли, что мне обед не нужен – совсем, понимаете? – и он мельком и быстро глянул на шефа. – Я утром сделал зарядку, принял душ и завтрак – завтрак белковый обязательно: каша на воде, хлеб с маслом, яйцо и обязательно пару ложек творога, с мармеладом и чуть варенья. Всё перемешаю и кушаю. А после завтрака – чай и только чай и полчаса, в кресле, перед телевизором, чтоб всё улеглось, – проговорил и опять взглянул на шефа. Тот уже сидел в расслабленном виде и попивал алкоголь, из таково же мини аквариума. – И я стал замечать, что когда время – обед, а я есть не хочу. А подсасывать у меня начинает только ближе к трём – четырём часам. А там уже и до конца рабочего времени недалеко. И решил я не ходить на обед. В течение дня итак ведро кофе выпиваю. То – печенье, то – конфетки, то – у кого-нибудь что-нибудь, и они тащат и угощают. Короче – я перестал обедать. И постепенно привык, и мне это понравилось. А придя домой, я, конечно, кушаю и первое и второе – сдвинул обед на ужин. Знаете, а это – здорово, – Жуманич произнёс последнее слово, как призыв и умолк. Вжался в кресло и приготовился к казни.

Шеф всё это время, молча, слушал своего любимого и самого умного зама. И ещё немного помолчав, выдержал паузу и произнёс:

– Давно? – очень спокойно спросил он.

– Что давно? – тихо и немного со страхом переспросил зам.

– Давно ударился, я спрашиваю, – уточнил свой вопрос.

– Чем ударился?

– Головой – головой своей бестолковой, – на повышенном голосе проговорил шеф.

– Зря вы так, зря, – решил защищаться Жуманич.

– Ладно, я же – не в обиду. Ты мне мозг не травмируй. Он и так весь поеден, – довольно спокойно начал шеф. – С утра до вечера, двадцать четыре часа, семь дней в неделю, тридцать один день в месяц, – голос шефа становился всё громче и громче. – Триста шестьдесят пять дней в году мне его выносят и грызут и грызут, черти, – он приподнялся в кресле и рухнул, еле удержав мини аквариум со спиртным.

И только, Тот, который везде и всегда, улыбнулся своим оскалом.

– И ты ещё здесь, со своим обедом, – продолжил он и крикнул:

– Зайди! – да крикнул он так, что звуковая волна с силой открыла дверь кабинета. В кабинет вбежала испуганная секретарша.

– Видишь, – и он указал пальцем на мужчину. Жуманич вытаращился на кончик опухшего указательного перста хозяина.

– Да, – еле держась от страха, да ещё на шпильках, произнесла она.

– С завтрашнего дня, он в отпуске, поняла? – жёстко и членораздельно произнёс управляющий.

– Да. Поняла. Всё сделаю, всем позвоню.

– Всё, иди.

Секретарь выбежала и прикрыла дверь.

– Как дочь? Всё хорошо? – очень мягко, даже как-то по-отцовски спросил шеф.

– Спасибо, всё обошлось, слава Богу, – ответил Жуманич. – Спасибо, выручили. Я отдам, понемногу.

– Ладно, брось. В папке что? Отчёт?

– Да.

– Давай и иди. И зайди к мозгоправу – мозг проверь, – сказал шеф и улыбнулся. – Пусть тебе там голову пропылесосят, понял?

– До свидания, – сказал Жуманич, никак не отреагировав на шутку шефа, покинул кабинет и отправился в отпуск. На что шеф махнул рукой, словно отмахнулся.

Шеф проводил взглядом уходящего зама и вышел в приёмную. Встал перед секретаршей и так взглянул на неё, что та вжалась в кресло от страха и растворилась в нём.

– Ты почему не на обеде? – спросил он.

– Я не хожу в столовую, – был слышен голос, но кто и где его произносил, не было видно.

– Почему? – удивлённо спросил шеф.

– Не знаю. Я не обедаю. Яблоко беру из дома, да так в течение дня – чай, кофе, – кто-то в кресле зашевелился, и стало понятно – кто.

Шеф постоял, глубоко задумался и продолжил допрос.