Я - беда
Шрифт:
И вообще, я - собиратель душ, дочь одного из лордов подземного мира. Чем больше помрет, тем лучше. Правда, девчонки со мной не согласны и считают, что все разрастающуюся эпидемию необходимо срочно прекратить. Странно, но отец их полностью поддерживает.
– Веста, когда ты уже научишься включать голову?
– он вышагивал по пустому кабинету для совещаний, волосы, как всегда, стояли дыбом, и был невероятно зол. А я-то думаю: "Чего в офисе сегодня так пусто?" Оказывается, просто папа не в духе. Меня его горящие глаза и бьющая в стены сила уже давно не пугают. Привычка, иммунитет, здоровый пофигизм,
– Ты понимаешь, что если все погибнут, то...
– С чего ты взял, что все погибнут?
– я расстегнула пальто, сняла шляпку, поставила зонтик в угол. С занимательного собрания у генерала прошло что-то около пятнадцати минут. Черт меня дернул заявиться к папе в офис.
– Я тебя умоляю, это что, первое подобное происшествие? А великий потоп? А Содом и Гоморра? А десять казней египетских? А чума? А процессы над Салемскими ведьмами? Тоже туева туча народу погибла, и что-то ты не торопился влезать.
– Из всего, тобой перечисленного, - цыкнул папуля, - внимания заслуживает только чума.
Я выгнула бровь.
– Она тоже почти стала пандемией.
– Да брось. Давай тогда заодно СПИД и рак вылечим.
– Веста!
– А что? Тоже почти пандемия, - фыркнула на окрик.
– Здесь угроза не только для людей, но и для сверхов.
– То есть ты считаешь, меня это должно волновать? Серьезно? Меня? Собирательницу душ?
– Не паясничай!
– Я не паясничаю, я пытаюсь разобраться.
– Веста, считай, это - приказ, - ледяным тоном отчеканил горячо любимый папочка, открывая рот для очередной нотации.
– Ясно, - оборвала его жестом.
– Это все?
Он дернул плечом, подошел к компьютеру, вытащил из него флэшку и швырнул мне.
– О!
– схватилась я за сердце.
– Небезопасное извлечение - один из самых страшных грехов и пороков современности! Ты попадешь в Ад.
Реплику отец проигнорировал.
– Там информация о мире и ученом, которого надо будет доставить. Отправляешься через час.
– Не могу, я на маникюр записана.
– Веста!
– Господи...
– Не поминай всуе!
– рявкнул лорд Ада, заставив дернуть уголком губ.
– ...куда делось твое чувство юмора?
– Сдохло, когда ты родилась.
Я склонила голову набок.
– Я тогда поседел в первый раз.
– Подкрашиваешь?
– ткнула в его каштановую шевелюру пальцем.
– Всегда знала, что краска для волос в нашей ванной не мамина.
– Так она и не мамина, - отец сделал несколько шагов ко мне, обнял за плечи и чмокнул в лоб.
– Как покойницу, честное слово, - пробухтела я.
– А чья?
– Она для Альфредо, - у меня отвисла челюсть.
– Зачем трехтысячелетнему полтергейсту, натуральному блондину, между прочим, краска для волос?
– Вот достанешь ученого - расскажу, - отец подал мне шляпку и зонт.
– Люблю тебя, Ви.
– И я тебя. Маме привет.
– Обязательно, - донеслось в спину, и я скрылась за стеклянными дверями.
И вот теперь стояла перед открытой воронкой в мир темных эльфов и была обижена на весь мир,
потому что пропустила маникюр.Ладно, раньше начну - раньше закончу.
Переход прошел лучше, чем обычно. Меня даже почти не тошнило, лишь слегка кружилась голова. Я оказалась посреди какой-то площади, шумной и многолюд... э... многоэльфной?
Не поняла? Меня же должно было выкинуть прямо к ученому, и почему все вокруг такие огромные?
Я смотрела на проходящих мимо меня мужчин и женщин и понимала, что каждому дышу в пупок. Что за мать твою? И где мне искать этого Салазара?
Попытка сориентироваться, хотя бы примерно определить свое местоположение через несколько секунд увенчалась успехом. Взгляд наткнулся на фонтан, изображающий местных божеств - Великую Мать и Великого Отца - держащих в своих руках зелено-голубой переливающийся мир. Что ж, по крайней мере, я в столице - уже радует.
– Детка, ты потерялась?
– Что?
– тряхнула головой, поднимая взгляд на склонившуюся ко мне тетку.
– Не бойся, сейчас мы найдем твоих родителей, - продолжала ворковать она.
– На хрена их искать?
– да, после переходов соображала я туго. Дамочка уставилась на меня в недоумении.
– Чего!?
– Твоим папе и маме необходимо уделять больше внимания твоему воспитанию, - поджала эльфийка губы.
– Попробуйте им это объяснить и умрете долгой, мучительной смертью. Они во мне души не чают. А теперь еще раз. Что. Вам. Надо?
– Хотела отвести тебя домой, - баба наконец-то разогнулась, уперла руки в боки.
– Думала, ты потерявшийся ребенок.
Я кто?
– А ты, оказывается, просто мелкая заноза, - и, развернувшись на каблуках, быстро ушла в другую сторону. Я же ломанулась к фонтану и уставилась на свое отражение.
– Твою мать!
Из воды на меня смотрела девочка лет десяти с белоснежными кудряшками, носом пуговкой, губами бантиком и огромными испуганными, как у олененка, красными глазами.
– Твою гребанную мать!
Не хочу! Верните мне мое тело!
Через минуты три, когда мне наконец-то удалось успокоиться, в голове завертелись шестеренки.
Отец!
Я залезла в пространственный мешок, и первым, на что наткнулась моя рука, оказалась записка, где папиным убористым почерком было выведено всего две строчки: "А ты говорила, у меня нет чувства юмора. Наслаждайся!"
Вернусь - он точно поседеет... И полысеет.
Я еще раз оглядела себя и снова осталась недовольна осмотром. Нет, для десятилетней девчонки платье, конечно, - самый подходящий вариант ... Но неудобный. Хотя...
План по поиску Салазара сформировался тут же.
Я залезла на бортик фонтана и...
Что делают десятилетние девочки, когда чего-то хотят? Правильно.
– Ааааааааааааааааааааааааааа!
– заорала во всю мощь своих легких. Через миг передо мной уже стояло эльфов пять, наперебой выясняя, что у меня случилось.
– Я по-потерялась, - похлюпала носом, "доверчиво" глядя абсолютно сухими глазами в лицо стражнику.
– Ты сможешь показать, где живешь?
– погладил меня по голове мужчина, желание оторвать ему руку росло с каждой следующей секундой.
– Может, помнишь название улицы? Как зовут твоих родителей?