Xамза
Шрифт:
И все эти годы окружавшая мальчика жизнь полностью соответствовала толкованиям шариата.
Радость приобщения к духу святого Али была велика. Душа Хамзы вознеслась необычайно высоко, все действительно было хорошо и справедливо вокруг, как и говорилось об этом в шариате как это и обещал отец за послушание и соблюдение верности уложениям шариата. Душа Хамзы летала в небесах, она была почти рядом с духом Али-Шахимардана, а может быть, даже рядом с духом самого пророка Магомета.
Одним словом, по детскому своему разумению Хамза уже ощущал себя настоящим мусульманином. Он чуть ли не видел себя
Еще бы немного, и Хамза увидел себя сидящим на коленях у самого аллаха.
Но тут появились Мебува и носильщики с неподвижным мальчиком...
И вся устойчивая картина справедливости окружающего мира искривилась в глазах Хамзы, заколебалась, дала трещину и в конце концов рухнула.
Все окружающее неузнаваемо изменилось перед Хамзой. Мир потускнел и померк. Потухло солнце.
Впервые видел он смерть человека...
Маленькое сердце Хамзы превратилось в комок страха. Рушились горы вокруг, и осколки скал летели прямо в грудь мальчика.
Душа была залита болью. Птица страха рвалась наружу, сердце не могло больше выдержать напряжения. Хамза чувствовал, что теряет сознание, он ничего не слышал и ничего не видел перед собой, он умирал вместе с сыном Мебувы.
– Не надо, не надо, не надо!
– шептал Хамза, заливаясь слезами и прижимаясь к отцу.
Но что-то большое, широкое и сильное, как течение могучей полноводной реки, уже вливалось в душу мальчика, что-то, рожденное сердцем, неостановимо входило в его существо, чтобы остаться там навсегда.
Неутолимое сочувствие живой человеческой плоти, обрывающей земную нить своего бытия, вспыхнуло ярким пламенем, ожгло душу нестерпимо, невыносимо...
Хамза пошатнулся и начал сползать к ногам отца. Хакимтабиб испуганно подхватил сына...
И вдруг что-то изменилось на площадке перед гробницей.
– Вы убийца моего сына!..
Мебува, растерзанный и страшный, с размотавшейся чалмой, сверкая глазами и сжав кулаки, медленно шел на Мияна Кудрата.
– Вы убили моего сына!..
– дико закричал Мебува и вытянул руку в сторону главного шейха.
Смотритель гробницы, бледнея, отступил перед стариком.
– Убийца! Убийца! Убийца!
– пронзительно, как помешанный, кричал Мебува.
– Если бы я не был таким простаком и не доверился вам, мой сын был бы жив!.. Вы и ваши злодеи дервиши отняли жизнь у моего сына!
Лицо Мияна Кудрата покрылось испариной. Он не ожидал ничего подобного. Гнев старика будто парализовал его волю.
Краем глаза косился Миян Кудрат на родственников, но шейхи Бузрук и Хурумбай растерянно пятились вместе с ним от Мебувы, а шейха Махсума вообще не было видно.
– О, будь проклят тот день, когда я решился ехать сюда, в Шахимардан, в это гнездо обманщиков и убийц!
– рвал на себе халат Мебува.
– Будьте прокляты вы все, ненасытные шейхи, кормящиеся от горя и слез человеческих!.. Сын мой, козленок мой, почему ты упал зеленым ростком в мой гроб? Не распустился, не расцвел тюльпан твоего сердца на этой земле! О святой Али, зачем тебе это безгрешное
Будь же и ты проклят вместе с ними со всеми, дервишами и шейхами, будь проклят!..
Миян Кудрат вздрогнул. Первый толчок ответного гнева всколыхнулся в нем. Опять богохульство?.. Старик обезумел, проклиная Али... Надо остановить его... Но где же Махсум с его плечами и кулаками?
Смотритель бросил взгляд на толпу. Она была неподвижна.
Люди безмолвствовали, в ужасе глядя на обезумевшего Мебуву.
Еще бы! Такого здесь не было никогда. Простой мусульманин посылал проклятия на святую гробницу.
– Закрой свой рот, Мебува, - начал было Миян Кудрат, - ты потерял рассудок от горя...
– Наемник дьявола!
– завизжал старик, бросаясь на сберегателя усыпальницы.
– Я сброшу со скалы твои кости, чтобы ты не мог больше никогда убивать невинных людей!
И тут, как из-под земли, перед Мебувой вырос шейх Исмаил Махсум и загородил собой смотрителя гробницы.
К нему присоединились два дервиша...
И еще несколько человек вышло из толпы паломников, заслоняя главного шейха.
Махсум наклонился и поднял с земли камень.
И к святому Мияну Кудрату вернулась его святость, к нему пришло решение...
– Презренный!!
– как бы очнувшись, заорал Миян Кудрат.
– Как ты посмел надругаться над святым местом?!.. Как мог повернуться твой жалкий язык, посылая хулу на Али-Шахимардана? Ты ослеплен невежеством и злобой!.. Ты задумал гнусное дело!.. Но пристанище святых не потерпит твоих еретических слов!.. Всевышний воздает каждому по его заслугам! Вот он и послал тебе смерть твоего сына, зная, что ты в глубине своей мерзкой души невер и богохульник!.. Да будет проклят твой род на двадцать колен вперед!..
Ярясь все сильнее и сильнее, сберегатель усыпальницы тем не менее зорко следил за настроением толпы. Он уже ловил сочувствующие, одобрительные взгляды многих паломников. Да и как могло быть иначе! Главный шейх вставал на защиту святыни Али-Шахимардана, которую оскорбил обыкновенный смертный, обуянный гордыней и дерзостью.
– Правоверные!
– возопил Миян Кудрат, задирая вверх растрепавшуюся черную бороду.
– Аллах вкладывает в мои уста свои слова!
Шорох прошел по толпе. Люди придвинулись вперед. Все слушали смотрителя мавзолея теперь уже с прежним вниманием и привычной почтительностью.
– Этот человек, - яростно показал Миян Кудрат на МебуВУ;- на ваших глазах погряз в грехах! За это он должен быть побит камнями! За каждый камень, который вы бросите в него, всевышний простит вам один грех, излечит один ваш недуг! Да воздастся вам всем вместе и каждому в отдельности на том и на этом свете!
Толпа глухо заволновалась, пришла в движение. Кто-то поднял с земли булыжник. Его примеру последовали другие.
– Бросайте, мусульмане!
– неистовствовал сберегатель мавзолея.
– Аллах направляет вашу руку! Святой Али шлет вам свое благословение! Да свершится воля всевышнего, да грянет суд божий!