Взаимозависимые
Шрифт:
– Никому и никогда.
Находясь на своей скамейке, изредка подавала Гансу баночки, а он четко выполнял инструкции, развлекая меня возгласами и комментариями. А я любовалась телом мужчины, смущаясь, ругала себя, но продолжала смотреть. Мысленно убеждала себя в том, что это надо для лечения, потом передам отцу все действия Ганса. Отчитаюсь, так сказать. Поэтому забыв про муки совести, пообещала себе сбегать в церковь и исповедаться. Продолжая рассматривать мужчину, заметила несколько шрамов на его теле. Моё внимание не укрылось от Ганса.
– Война не шуточное дело, несколько раз я был ранен, а этот шрам остался от гренады. Меня тогда спас из- под завалов мой друг. Он двуликий.
– На сегодня процедура окончена, можно возвращаться, так как безопасное время нахождения в пещере истекло.
Молча собравшись, выбрались из пещеры и направились к дому. Каждый думал о своем, не нарушая молчаливую идиллию. Дома Ганс галантно поцеловал мою кисть и удалился, оставив меня с полным багажом мыслей и противоречивых чувств.
3 глава
21 марта 1799 года
Отпуск Ганса де Меркёра подходил к концу. Чем ближе дата отъезда, тем мрачнее становился француз. Было видно, как он несколько раз порывался мне что- то сообщить, но каждый раз его что- то останавливало.
Я все также сопровождала Ганса в пещеру. После совместных походов к источникам, бежала на исповедь в местную церквушку и долго молилась перед ликами святых. Меня тревожили терзания мужчины. Продолжались наши вечерние посиделки у камина, уже такие привычные и родные, я вышивала под тихие рассказы Ганса о Франции. Сидя на общей лавочке, мы случайно касались друг друга. Частенько к нам присоединялись отец с матушкой. Но чаще идиллию никто не нарушал. Наедине мужчина неизменно целовал только мою кисть, держа мою ладонь чуть дольше, чем можно. Уверена, что дольше, так как в эти минуты я не следила за ходом времени- я просто верила.
Вспоминала с усмешкой, как не желала слушать ничего о браке. Сейчас мысленно представляла себя Аннабель де Меркёр. В мечтах видела нашу совместную жизнь, детей, светловолосых, улыбчивых и кареглазых. Наш с Гансом дом с высокими потолками, широкой лестницей, садом и библиотекой с множеством книг.
***
Мартовское солнышко ласково светило сквозь снежные тучки, когда я вышла из ставкирки. Высокое деревянное строение, построенное еще нашими предками- викингами служило для вознесения молитв, брачных обрядов и погребальных мероприятий. Внутри всегда было тихо, пахло лесом и воском. Смотритель был таким древним, что мне было трудно представить его возраст. Несмотря на толстую седую косу, двигался он грациозно и ни разу не был на приёме у отца, значит, не болел.
Моя семья- католики, как и большинство жителей селения. Оборотни тоже есть в нашем посёлке. Знаю, что они поклоняются земным явлениям, а главная в иерархии святых у них Луноликая. Ходят они в свои ставкирки, да и обряды у нас совсем разные, хотя жили все дружно несмотря на разницу вероисповеданий.
Грея лицо в лучах солнышка, я старалась сохранить гармонию в душе, восстановленную в святом месте. Сегодня долго стояла перед ликом Святой Девы, прося поддержки и благословения. Уже повернувшись к местной пекарне, заметила, как в мою сторону бежит старый приятель и партнер по играм – Андор. Парень на год старше меня, долговязый, немного неуклюжий. Лицо его украшает россыпь веснушек, которые жутко смущают Андора. Если кто- то упоминал об этом в разговоре с Андором, то мгновенно завязывалась драка. Не всегда Андор выходил победителем, но всегда начинал первым. Вот такой задира- парень. В детстве я пыталась убедить его, что веснушки его не портят. Но позже поняла, что все бесполезно и просто не поднимала разговор об этом, щадя чувства старого приятеля.
Улыбнувшись Андору, услышала радостное
приветствие:– Давно не видел тебя. Почему на танцы не приходишь?
Парень потер свои красные от мороза пальцы рук. Пытаясь согреть их, спрятал руки под плащ, дожидаясь моего ответа.
– Ты знаешь, работы много на источнике, сейчас самый разгар сезона, и после работы сил нет поесть, не то, чтобы идти плясать.
Я и раньше отлынивала от танцев, из- за неумения двигаться в такт музыке, постоянно наступала на ноги партнеру. Обычно просто сидела на лавочке рядом со сценой, где все отплясывали, и пила разбавленный грог.
– А одной ходить к источникам с малознакомым иностранцем время есть?– тон Андора стал холоднее зимнего ветра. Взгляд, устремленный на меня, был полон обиды и осуждения.
Я чуть не свалилась в ближайший сугроб. Признаюсь, мне очень хотелось в него упасть, чтобы еще одну минутку подумать над ответом. Не сразу решилась сказать:
– Родители планируют отдать меня за него замуж. То, что он мне не муж, дело времени.
– Такая уверенность, а чужак знает о ваших планах?– с издевкой поинтересовался приятель.
– Он поддерживает планы моих родителей. Возможно, я здесь нахожусь последние дни. Отпуск Ганса подходит к концу на следующей неделе,– продолжила удивлять Андора. Конечно, это была неправда. Эта тема никогда не поднималась. Но что сказать старому другу, что верю в чудо и не могу спокойно спать по ночам?
Парень не смог сдержать своих чувств и одним движением руки повернул меня к себе лицом. Плотно сжатые губы и неестественная бледность выдавала бушующие эмоции Андора.
– Нет,– четко и грозно, как ему казалось, произнес приятель.
Изогнула светлую бровь и с вызовом продолжала смотреть в глаза парня.
– Я не позволю забрать тебя. Ты его не знаешь, как ты можешь так спокойно согласиться выйти замуж за неизвестного тебе человека? Он военный, а они жестоки с женами. Он может бить тебя. Хочешь жить, как жена Арне? Тебе это надо? Почему не выбрать среди ближнего окружения?– протараторил парень.
Сравнение с оборотнем было не очень удачным. Ганс никогда даже голоса на меня не повышал, не то чтобы хватать как- то не так.
– Андор,– аккуратно высвободила руку,– послушай, а если я люблю его?
От такого вопроса лицо парня пошло пятнами. Резко выдохнув, он сжал кулаки.
– Это не любовь, Аннабель. Любовь не рождается от пустых разговоров и обещаний. Вы женщины- глупые клуши, и любой встречный может вам наговорить, а вы уши развесите и пойдете за балаболом.
Теперь уже моя очередь была покрываться пятнами негодования. Резкий шаг, замах и оглушающий хлопок прервал тишину. Андор удивленно приложил к красной щеке свои ледяные пальцы и смотрел на меня.
– Я не клуша, Андор. А ты дурак. Я дам согласие и уеду. А ты сиди тут и наслаждайся простой морозной жизнью,– прошептала и, быстро развернувшись, побежала домой. Злые слезы душили, а дыхание сбивалось. Всем своим нутром ощущала прожигающий взгляд бывшего приятеля.
Как у него язык повернулся назвать меня глупой! Нахал, еще смеет мне что- то говорить, указывать. Да, может, я о любви знаю больше, чем он. А что же тогда любовь, если не слова о любви? В книгах постоянно главные герои признаются в любви друг другу. У Шекспира герои влюбились сразу друг в друга, а как говорили… Но Ганс не клялся мне в любви, только комплиментами одаривает, ведет себя сдержанно. Да, в его речах есть второе дно. Я ведь слышу. Разве это несерьезные намерения? Разве берут в жёны простую девушку не по любви? У меня нет ничего, кроме приданого. Но его состоятельность и моё приданное сравнивать смешно. Боже, дай мне сил все понять…