Выбор
Шрифт:
– Признаться, я тоже не вполне верю в то, что потомственный принц может где-то прятаться столько много лет, ничем не выдав себя, - с сомнением вымолвил король, не позволяя двум своим советникам вступить в спор, который, как он знал, легко может превратиться в банальнейшую склоку, обмен взаимными упреками и оскорблениями.
– Но, как бы то ни было, мятежники называют этого человека наследником, а их враги - самозванцем. И ходят слухи, что Эрвин - или тот, кто присвоил себе имя принца - желает устроить некие преобразования в Альфионе, ограничив власть лордов, собрав все земли воедино, сделав власть короля не пустым звуком. И его взгляды, его устремления будто бы разделяют многие владетельные дворяне,
– Глупости, - снова возразил Фальмеро, ничуть не стеснявшийся прилюдно спорить с самим государем.
– Кто в здравом уме поступится собственной властью, пусть даже и ради принца?
Министр понимал толк в этом. Его жажда власти не ведала границ, с каждым днем становясь все нестерпимее. И Фальмеро не без оснований полагал, что смог постигнуть мысли и чувства тех, кто такой властью обладает.
– Все не так очевидно, - покачал головой Ризайлус, который был не в силах удержаться от того, чтобы лишний раз уязвить своего давнего соперника.
– Каждый дворянин в Альфионе, пусть он правит лишь горсткой полунищих крестьян, в любой миг может оказаться жертвой алчного соседа. И когда приходится всю свою жизнь оборонять от собственных родичей доставшийся в наследство от предков удел, отражая грабительские набеги таких же рыцарей, поневоле многие смирятся с тем, чтобы утратить часть власти, взамен обретя стабильность и мир в королевстве.
Фальмеро набрал воздуха в грудь, готовясь, должно быть, сказать что-нибудь не очень приятное в адрес мага. Он полагал, что отшельник, большую часть жизни проведший затворником в собственном доме, среди древних книг, не может знать о жизни столько же, как искушенный царедворец. И снова король попытался пресечь ненужный сейчас спор.
– Не столь важно, что движет той или иной сторонами конфликта, - с некоторым раздражением произнес Умберто.
– Сейчас я хотел бы услышать от вас, что несет эта усобица нам, Келоту?
Советники задумались, приводя мысли в порядок. С одной стороны, немирье у самого порога твоего дома не может считаться благом. Но, однако же, тот, кто умен и находчив, может даже из такой неприятности извлечь некоторые выгоды.
– Пожалуй, следует послать к границе воинов, - первым предложил герцог Роберто.
– Всякая война рано или поздно завершается чей-нибудь победой, и я не удивлюсь, если проигравшие попытаются скрыться на наших землях. Не стоит позволять чужакам приносить в Келот свои распри.
– Быть может, мы так и поступим, - пожал плечами король.
– Кто бы ни был прав или виноват, эта свара может зацепить нас. Да, следует более внимательно следить за тем, что творится по другую сторону границы.
– Между прочим, кое-что хорошее мы уже получили, - усмехнулся граф Ардито.
– Келот покинуло немало наемников. Сразу несколько известных кондотьеров повели свои отряды в Альфион, избавив нас от необходимости приглядывать за этими буянами. Точно не известно, кто их нанял, но без толпы солдат удачи, вечно жаждущих наживы, под боком мы можем чувствовать себя спокойнее. А если совсем повезет, то обратно вернется не более чем каждый десятый из тех наемников, ведь в любом бою их первыми бросают в сражение, не имея привычки жалеть и беречь чужаков.
– Да уж, это и впрямь благая весть, - согласился Умберто.
Король не лукавил. С окончанием междоусобной войны наемники, прежде служившие кое-кому из келотских сеньоров, что прежде боролись за вожделенную корону, остались без дела, и от скуки нередко устраивали погромы и даже нападали на селения, обчищая крестьянские лачуги до последней крошки и безжалостно убивая всякого осмелившегося сопротивляться.
– Кстати, мятежники захватили Фальхейн, тамошнюю столицу, не без помощи магов, -
неожиданно заметил глава разведки.– Мои агенты своими глазами видели, что на стороне принца Эрвина сражается настоящий маг, причем, кажется, весьма умелый и совершенно беспощадный.
Ризайлус напрягся. Он уважал короля Умберто за многое, за честность, за мудрость, столь редкую в его возрасте, но и своему государю чародей не осмелился бы поведать все, что знал. Не так много чародеев предпочитали службе какому-нибудь владыке удел наемников, солдат удачи, сражавшихся, правда, не копьями и мечами, а магией, оружием намного более страшным и точным. И сейчас придворный волшебник короля Келота не сомневался, кто вступил в войну, вспыхнувшую в не таком уж далеком Альфионе.
Кратус, мальчишка, возомнивший себя великим чародеем, не смог сдержаться, начав свое восхождение к власти. Он всегда желал не подчиняться, но повелевать, прямо как министр Фальмеро, но у хитрого толстяка не было ничего, кроме изощренного ума. У Кратуса же имелась сила, знания, и еще кое-что, способное принести победу в схватке с целой армией.
– Магия, кажется, по вашей части, - королевский министр ехидно взглянул на невозмутимого чародея.
– Что скажете, мэтр?
– Да, в общем-то, ничего, - Ризайлус усмехнулся, пожимая плечами.
– В мире немало людей, в той или иной мере овладевших боевыми заклятьями. Порой такие чародеи присоединяются к наемным отрядам, и сейчас, вероятно, один из этих солдат удачи и очутился в Альфионе. Конечно, он может быть опасен, хотя я не признаю этого, пока сам не увижу, но не стоит слишком сильно страшиться безвестного колдуна.
– О, он весьма опасен!
– Граф Ардито мрачно оскалился: - Этот маг, кем бы он ни был, за одну ночь уничтожил большую часть королевской гвардии Эйтора, дьорвикских наемников, ветеранов, между прочим, - заметил глава королевской разведки, которого события в Келоте по долгу службы никогда не интересовали столь же сильно, как любой пустяк, случившийся вне его рубежей.
– Многие из них сражались с эльфами, живыми выйдя из колдовских лесов, а это кое о чем говорит.
Герцог Роберто и сам король кивнули. Перворожденные слыли опасными противниками. Наделенные даром вечной жизни, их воины могли оттачивать свое мастерство векам, и тот, кто уцелел в схватке с таким врагом, заслуживал уважения. Тем страшнее казалось поражение, что потерпела наемная гвардия альфионского владыки.
– Маги, не маги, - с раздражением буркнул Фальмеро.
– Думаю, эта усобица может стать для нас подарком, господа. Пока претенденты на престол выясняют отношения, можно подвинуть границы Келота на восток.
– Мои воины всегда готовы, - гордо сообщил Роберто.
– Если мой король прикажет, они без колебаний вступят в бой хоть с магом, хоть с армией демонов.
Ризайлус усмехнулся:
– Ваша светлость, не преувеличивайте возможности обычных людей. Даже самоучка, только наловчившийся швыряться огненными шариками, за несколько мгновение может истребить полсотни латников, а действительно умелый маг будет совершенно неуязвим для простых воинов.
– Отвага и доблесть, да еще твердая рука стоят больше, чем ваши фокусы, - возмущенно бросил герцог, оскорблявшийся всякий раз, стоило кому-то усомниться в его мастерстве или боевом духе его воинов. Но маг смолчал, не считая нужным дальше что-то кому-то доказывать.
– Война, - вопросительно поднял брови король.
– Ради чего? Разве мало нашей державе войн, чтобы затевать еще одну?
– Альфион весьма богат, при этом он мало населен, - вдохновенно воскликнул министр, глаза которого заблестели от возбуждения.
– Там и лес, и пушной зверь, и земли, пригодные для взращивания злаков, и множество умелых ремесленников. Серебряные рудники, наконец!