Чтение онлайн

– Это так, - подтвердил Морлус.
– Наш король не желает сдаваться. Эйтор тоже собирает верных людей, по слухам, укрывшись в замке лорда Маркуса, - сообщил молодой рыцарь.
– И его войско растет с каждым днем. Но тот, кто величает себя Эрвином, призвал олгалорских горцев. Говорят, их орда уже спустилась на равнину, сметая все на своем пути. А с запада уже тянутся отряды наемников, слетаются, словно воронье на запах мертвечины. Грядет война, батюшка, и, я думаю, наш край не останется в стороне.

– Верно, сын мой, война будет.
– Произнеся это, старец вновь зашелся в кашле, но быстро справился с собой.
– Войны

не миновать, - с уверенностью обреченного вымолвил, пытаясь успокоить дыхание, старый рыцарь.
– Собирается буря, и от нее не укрыться в тихих уголках. Она каждого заденет своими черными крыльями. Знаешь, я не виню Эйтора за то, каким путем он оказался на троне, ведь он воспользовался властью не только для того, чтобы потешить себя. Его целеустремленность достойна высшей похвалы, а предательство, - рыцарь усмехнулся: - Что ж, кто из нас не предавал в своей жизни, кто не лгал, хоть единожды, хоть джае искренне веруя, что поступает так во благо, но не ради зла?

– Но скажи, отец, как же быть нам, как быть мне? Все королевство вскоре встанет под знамена, так какую же сторону выбрать? У нас есть храбрые дружинники, есть немало крепких мужиков, готовых сменить плуг и заступ на копье и самострел, и хватает в арсеналах доброго оружия. Нужно сделать выбор, ведь не получится отсидеться в стороне.

– Это так, - подтвердил старый рыцарь.
– Мы слишком слабы, чтоб, дождавшись, когда враги истощат друг друга в бесконечных стычках и сражениях, взять всю добычу. А кто бы ни победил в итоге, он легко может принять твою, сын, осторожность, за непокорность, раз твои воины не гибли во славу победителя, истребляя собственных братьев на радость прочим недругам.

– Эрвин сейчас сильнее, - осторожно заметил Морлус.
– У него много воинов, и на его стороне сражается сильный колдун. Рассказывают, этот маг, явившийся откуда-то с запада, в одиночку уничтожил всю наемную гвардию Эйтора.

– Если нужно выбирать, кому служить, так прими сторону сильнейшего, - слабо усмехнулся старый рыцарь.
– Победитель склонен проявлять щедрость к тем, кому обязан победой, правда, иных он может и укоротить на голову, чтобы не особенно зазнавались, - рассмеялся старик.
– Но ты будь рядом, однако же, не лезь на глаза слишком часто, и получишь должное за свои старания, сын.

Таких слов и ждал Морлус, глаза которого загорелись алчным огнем. Он был молод, и еще не унял в себе жажду подвигов, стремление к славе и богатству. Рыцарь мечтал править не жалкими двумя дюжинами дворов, парой полунищих селений, а целым краем, сотнями покорных данников, и водить в бой клинья закованных в броню латников, а не горстку рубак в латанных-перелатанных кольчугах, кое-как оттертых от ржавчины. Он мечтал о славе и богатстве, мечтал видеть на лицах соседей зависть при упоминании своего имени, а вместо этого - прозябание в глуши, в безвестности, скрашенное лишь воспоминаниями о доблестных предках. И вот судьба даровала шанс, и Морлус был готов воспользоваться им. Но сперва он не мог не испросить совета у своего отца, которому, если подумать, и был обязан тем немногим, что имел здесь и сейчас.

– Наш род древний, он славен многими храбрыми воинами, не жалея себя защищавшими королевство, но вот богатства мои предки так и не нажили, - продолжил между тем старик, дыхание которого все учащалось, а на лбу выступили бисерины холодного пота.
– Быть может, тебе, мой мальчик, и суждено исправить

эту несправедливость. А теперь, прошу, оставь меня - силы мои на исходе, этот разговор утомляет меня. Ступай сын, и не сомневайся ни в чем.

Старый рыцарь умер на закате. Он отправился на последний суд тихо, без мучений, просто забывшись спасительным сном, чтобы больше никогда уже не проснуться.

– Прости, господин, - лекарь, верный Виго, почти ни на мгновение не покидавший старого рыцаря, вошел в покои Морлуса, и тот сразу понял - свершилось неизбежное.
– Крепись, господин мой. Твой отец покинул наш мир и отныне в иных пределах.

– Да улыбнется ему Эльна, - глухо произнес мгновенно помрачневший рыцарь. Он все еще верил в искусство старого целителя, все еще надеялся, что и от этой болезни отыщется лекарство, и потому не сразу понял слова Виго.
– Мы устроим тризну, достойную короля, чтобы каждый знал - умер рыцарь Альфиона.

Три дня в замке Морлусов не смолкали здравницы - челядь, воины и кое-кто из ближних соседей восхваляли усопшего. А затем прах его под речитатив жрецов перенесли в склеп, оставив рядом с прахом отца, деда, и всех поколений славных предков. Настал черед думать о будущем.

Отряд, который возглавил сам Морлус, покинул замок еще спустя день. Дюжина латников, два десятка конных лучников, и столько же пехотинцев, вооружившихся топорами и копьями, да еще пяток подвод с припасами двинулись на север, в Фальхейн.

– Мы идем, чтобы служить истинному правителю Альфиона, вернувшемуся из изгнания, дабы править нашей землей, - обратился Морлус к своим людям, замершим в строю под стенами древнего замка, словно с прищуром взиравшего на малочисленное, но сильное духом воинство узкими прорезями бойниц. Старым камням такое было не впервой, а вот рыцарь волновался, пытаясь скрыть свою тревогу за громкими словами.
– Мы идем, чтобы служить ему, сражаться за него, и если такова наша судьба, умереть во имя короля Эрвина, того, кому по праву рождения принадлежит престол Альфиона. мне неведомо, что ждет нас впереди, но помните, воины, братья мои, - тот, кто явит храбрость и преданность, обретет награду, о какой не смеет сейчас даже мечтать. Так вперед же, к славе или смерти!

И они двинулись в путь, и вскоре колонна исчезла за холмами, растворившись в океане уже увядавшей зелени. Со стен замка вслед им махали руками, женщины срывали с голов платки, утирая слезы. Война за Альфион явилась и в этот мирный край, разом смахнув пелену полудремы, в какую он прежде казался погруженным.

А меж тем вести о возвращении в Альфион истинного короля разлетались по свету быстрее стрелы. И вскоре уже в самых разных уголках северных земель заговорили о грядущей войне. Только в ту пору в самом Альфионе уже изменилось очень многое.

Колокол на башне городского суда ударил семь раз, огласив окрестности мерным гулом, от которого задрожали стены. Человек, что шагал через просторную, словно поле, дворцовую площадь, обернулся, взглянув на шпиль, отчетливо различимый из любой части Харвена, и кивнул сам себе. Место, где вершился правый суд, просто не могло не стать святилищем, храмом Судии, тем более, в Келоте, жители которого считались самыми религиозными во всех полуночных землях. А напоминанием беспристрастности Семурга и был колокольный звон, благодаря которому жители столицы заодно еще и отсчитывали часы.