Выбор мага
Шрифт:
— Плохо, — прошамкала старушка. — Надо его заставить иначе помрет.
— Совсем плохо тогда будет, — мальчик чуть не плакал.
Старушка повернулась ко мне.
— Прох говорил, что ты ухаживал за конями, сможешь накормить Черныша?
Как-то я видела, что в таких случаях делал в замке ветеринар, но не уверена, что у меня получится. Но ведь не показывать страха тут? Уверенно подошла к коню, погладила его, взяла те травы, которые принесла старушка для лечения, после чего выклянчила торбу овса. Вот, блин… крестьяне. Конь болеет, а им овса жалко, все сеном кормят, потому, наверное, и есть не хочет. А вот овес схрумкал с удовольствием, даже на травы ведуньи, которые я туда кинула, предварительно измельчив, внимания не обратил.
Минут за десять, в общем, мне удалось справиться и заставить
Фантазии-фантазии. Не умею я пока подчинять столь высокоорганизованных животных, хотя и тренируюсь. Вот насекомых сколько угодно. Однажды даже для пользы дела паука использовала… я коснулась веревки, которой была подпоясана. Пригодится это или нет, но совсем безоружной я выходить не рискнула, а утоньшонный (а все-таки интересно, есть такое слово или нет в русском языке) волос, который я использовала, чтобы избавиться от ошейника натолкнул меня на одну мысль.
И чего это старуха так подозрительно посматривает на меня? Вроде бы справилась с ее заданием.
Мы вышли из конюшни, и ведунья рассмотрела меня уже более внимательно. На всякий случай постаралась с ней взглядами не встречаться. К счастью в этот момент подошел Прох, обрадовался, узнав, что Черныш поел, потом попросил помочь с разгрузкой дров. Конрес убежал домой, приглядывать за больной сестренкой, а я отправилась вместе с лесорубом, почти физически ощущая сверлящий подозрительный взгляд старухи. И чего она ко мне прицепилась? Я безобидный бродяжка, нищий мальчишка без гроша в кармане.
Дрова мы сгрузили в соседнем дворе, как я поняла, это и была обещанная плата за коня, а теперь Прох собирался снова ехать в лес, уже за дровами для себя. Предложила помощь (все подальше от этой слишком уж осторожной ведуньи).
До вечера успели сделать еще два рейса с дровами, вымоталась с непривычки так, что с трудом передвигала ноги. Думала ведь тренировки помогут освоиться, но куда там, крестьянский труд оказался тяжелее тренировок. Ну не совсем крестьянский, но легче от этого не стало. Зато поближе познакомилась с Прохом и стала для него «своим малым». Он хоть и не любил болтать во время работы, познакомил меня заочно с жителями деревни и чем они занимаются. Ну тут как обычно: растят хлеб, недавно вот капусту еще посадили. Сейчас самая горячая пора полевых работ и вся деревня там, дома остаются только совсем маленькие или те, кто должен приглядывать за малышами. Конрес обычно отправляется вместе с матерью в поле, не велика от него помощь, но есть, а тут младшая сестренка заболела, будто коня мало. Потому и понадобилась моя помощь, что Прох не успевает везде и не справляется.
Решили, что раз я смогла заставить коня есть, то мне за ним и ухаживать, заодно за Миррой присмотрю. С ней ничего серьезного, главное отдых и еда, но больную пятилетнюю девочку без присмотра не оставишь.
В деревне первой, кого увидела, оказалась ведунья. Вроде бы и не обращает на меня внимания, но нет-нет, да глянет. Даже Прох удивился, чего она за нами по пятам ходит. А мне уже надоедать это стало. Ну вот чего прицепилась? Может она маг? Да даже если и так, моя маскировка совершенна и никакому магу через нее не пробиться, она ведь рассчитана архимагов обманывать, а не деревенскую ведунью-травницу. Ладно еще в дом Проха не потащилась.
За столом познакомилась с женой лесоруба, оказавшейся невысокой и не очень красивой женщиной лет двадцати пяти. В моем мире это была бы молодость, тут же считается зрелым возрастом. Тридцать — уже старуха. Вот и эта женщина… моя мама старше, но выглядела намного лучше этой уставшей женщины. Чертовы маги! Я видела там женщин, которым было больше двухсот лет, но выглядели они при этом лет на восемнадцать. И их руки не знали тяжелой работы. Я ведь не могла не обратить внимание на руки женщины, когда она положила передо мной деревянную ложку.
— Кто работал, тот и ест.
— Я не лаботала, — высунула голову из-за стола девчушка. Я улыбнулась.
— Будешь работать, когда выздоровеешь, — серьезно ответил ей отец.
— Буду, — согласилась та.
Рилла, жена Проха, за столом почти не
разговаривала и даже присутствие незнакомого человека не вызвало ее интереса, а после еды сразу отправилась спать, видно совсем вымоталась. Но чем я могу ей помочь? Вот разве что хорошо делать то, ради чего меня наняли, это и будет лучшей помощью.Со следующего утра я и приступила к своим обязанностям. Вся семья Проха, как я уже узнала, фамилий у крестьян нет, и семья называется по имени главы. Прох и Проховы дети. Причем жена Проха тоже была Прохова дочь. Запутано немного и я пока не до конца это поняла, а спрашивать, понятно, не рискнула.
Мирра оказалась непоседливой девчушкой. Вчера ей стало получше, а сегодня вообще носилась по двору не останавливаясь, от недавней болезни и следа не осталось, только и успевала ее отлавливать её то в дровяном сарае, то в конюшне, то на крышу дома заберется, а у меня сердце в пятках, не дай бог свалится. Еще дать сена коню, убраться в конюшне, подмести двор. За всей этой суетой мне было не до ведуньи, хотя иногда я видела ее, то бредущей мимо куда-то к лесу, то сидевшей на лавочке у дороги.
— Лан! Лан, а мона мне каску?
— Потерпи, — едва успела поймать руку неугомонной, уже было сунувшейся в горшок. Повар, конечно, из меня тот еще, особенно на печи, но кое-что сделать получилось. Все Рилле меньше работать, когда она вернется. — Скоро отец твой приедет, ему тоже кушать захочется. Вместе поедите.
Несмотря на очень примитивный и бедный быт, особо голодающих я в деревне не видела. Ходят в откровенных лохмотьях, из обуви какие-то тряпки и кора вместо подошв, дети поголовно босые, а мальчишки порой и без рубашек носятся. В домах грубые скамейки, стол и кровать. Дети обычно спят либо на полатях (зимой), либо на сеновале, где и меня, кстати, поселили вместе с Конресом. Мирра, по причине болезни, спала вместе с родителями. Но при этом запас еды в доме хороший и еда разнообразная, потому и рискнула сварить кашу. Дома-то я частенько сама себе готовила, только там плита электрическая, всякие специи. А тут прежде, чем что-то варить, надо костер развести, котелок пристроить. Хорошо я с отцом в походы частенько ходила и сумела справиться. К печи в доме я и подойти не рискнула, на улице все готовила. И вроде бы получилось, мне понравилось. Мирре, которой я дала на пробу, как местному индикатору, тоже. По крайней мере, она тут же попыталась залезть в котелок за добавкой. Не очень, хороший, кстати, котелок. Очень грубая работа и кривая. Да, всем хороша магия, но вот ничего с ее помощью создать не получается. Ни хлеб не вырастить, ни одежду смастерить, ни котелок сковать. Только презирать людей маги и умеют. Ненавижу! Тут разница даже не между дворянами и крестьянами в моем мире, много хуже. Я могу оценивать — видела разницу в жизни магов и обычных людей. И маги еще смеют презирать тех, чьими трудами живут? А что они сами смогли бы сделать, без этих вот обычных людей? Скуликов, как они презрительно их зовут. Ради всей их роскоши Прох и его жена вынуждены горбатиться с утра до вечера, дети с семи лет начинают помогать родителям.
Под рукой хрустнула жердина изгороди. Я вздрогнула, надо быть все же сдержанней в чувствах. Оглянулась и, кто бы сомневался, ведунья тут как тут. Стоит, смотри. Сделала вид, что жердина была уже треснутой, и я подошла ее починить. Эта ведунья уже откровенно начинает меня нервировать. Была даже мысль ночью придушить ее или ненадолго сбросить маскировку и просто остановить ей сердце. Сама испугалась этих мыслей и поспешно занялась работой, пытаясь отвлечься. Проклятый мир и проклятые маги!
Голос хорошо постарался в тренировках, готовя из меня убийцу, но тут уже взбунтовалась я. Не хочу для себя такого! Как в свое время отказывалась признавать себя вещью, упрямо цепляясь за остатки достоинства, так и с ним сопротивлалась изо всех сил превращению в холодного и циничного убийцу. Благо Голос не человек и в некоторых ситуациях до ужаса неуклюж и некомпетентен. При всех объемах его знаний оценивал ситуацию и мою реакцию на его уроки он очень примтивно.
Постепенно втягивалась в жизнь деревни. Прох явно был мной доволен, его жена тоже, еще бы я взяла на себя почти все домашние работы, и теперь ей не нужно было по возвращению с поля еще и готовить, а потом убирать.