Вторая попытка
Шрифт:
– Тогда тебе придётся подать прошение об отставке, - вежливо сказал Али.
– Ни за что!
– взвыл Советник по сельскому хозяйству.
– Я, согласно демократическим нормам и правилам требую пересмотра безответственного решения Руководителя относительно приемника. Устроим голосование. По закону. По совести! В ином случае вы все вылетите из Дворца Правительства со скоростью звука!
– Перестань визжать. От твоих безумных воплей у всех уши заложило, - недовольно поморщился Хайме.- Тоже мне правитель выискался. Сядь, говорю, подобру поздорову! А то сгною в каталажке за нарушение общественного порядка и попытку свержения существующего строя...
– Вы только посмотрите!
– запрыгал на месте Махака.- Он пытается за-ткнуть мне рот! Пугает не санкционированным арестом! И кого, одного из ведущих специалистов по сельскому хозяйству!
Советники разом засмеялись, до того в этот момент их коллега стал походить на мартышку. Махака осёкся на полуслове, закусил губу и ...сел на место.
– Не к лицу Первому Помощнику запугивать собрание Советников, - заявил Карл
– Прекратите, - поднялась с места Марта.
– Поберегите силы и красноречие для работы. Приемник Руководителю определён давно. И прошу запомнить главное - мы с Хайме никому не позволим строить козни и заговоры. Наше дело - вкалывать, а не гадить коллегам в карман, спорить по пустякам и подставлять ножку соседу. В том нет доблести. Лучше подумайте о женщинах и детях, которых вы оставите без мужей, отцов, крова, пищи, если попытаетесь втравить нас в гражданскую войну.
– Понимаю, смирить гордыню трудно, - подал голос Абдулла.- Мы собрались здесь не для глупых склок. Любой недалёкий человек, возомнивший себя богом, начнёт куражиться над людьми в желании воплотить в реальность свои бредовые идеи. Неужели у нас не хватит ума, сил, мужества подняться над мелочами и понять главное. Если нет, то нам не место во Дворце Правительства. Тогда пойдёмте к Ба Си и напьёмся до одури, а потом станем хвалиться перед последним отребьем своим былым величием и славными свершениями. Неужели трудно понять очевидное - если мы переругаемся, общество неминуемо рассыплется на куски, власть ослабнет и тогда всем придёт конец. После нас останется необитаемая пустыня. Никто уже не придёт в наши дома, не послышится в мёртвой тишине детский смех, не зазвучит свадебная песня...
– Мы не сопливые пацаны!
– снова принялся буянить Махака.- И никому не позволим обращаться с собой подобным образом! Все Советники находятся в одной упряжке, и покончим на этом. У меня нет желания ругаться по пустякам с кем-либо!..
– Предлагаю почтить память Руководителя минутой молчания, - предложил Каульвюр.- Нам его будет не хватать...
– Постойте!
– не выдержала Ирма.- Вы уверены, что он мёртв? Кто видел тело? Истребитель мог сломаться и совершить вынужденную посадку где-нибудь в труднодоступном месте. Спросите у Первого Помощника. Он лучше всех разбирается в тонкостях техники.
– Прошло трое суток, - возразил Пека.
– Поиски ничего не дали. Прости нас, но ничего иного в голову не лезет. Руководителя нет ни на суше, ни на море. Мы понимаем и разделяем твои чувства, и искренне сожалеем о случавшемся. Только умоляю тебя - будь реалистом, не терзай себя и сына. С достоинством, как и подобает мужественному человеку, прими неизбежное, смирись с горечью утраты и иди дальше по жизни. Мы тебе окажем любую помощь.
– До тех пор, пока не будут обнаружены останки моего дорогого супруга, я буду ждать и верить, и никто не убедит меня в обратном. Я пойду. Мне как-то не по себе, - Ирма вышла. Советники продолжили работу.
Таким образом период неопределённости был благополучно преодолён. Такаранга с первых шагов показал себя толковым и волевым правителем. Он крепко взял бразды правления в свои руки и не собирался отклоняться от курса, которым следовал Руководитель. Люди постепенно успокоились и с новыми силами взялись за работу. Так прошли две долгих и томительных недели, как вдруг в Мирный примчались два пастуха, присматривающих за дальними стадами. Они были напуганы до предела и долгое время не могли объяснить, в чём дело. Кувшин двухлетнего вина привёл их в чувство, и они поведали невозмутимой Марте следующее... Вчера, на закате дня, когда коровы уже находились в загоне, пастухи увидели, что со стороны моря к ним кто-то приближается - медленно, неуверенно, падая, с трудом поднимаясь, шатаясь из стороны в сторону, будто только что вывалился из кабака Ба Си. Вначале пастухи с любопытством наблюдали за не-знакомцем, а затем решили подсобить. Он хоть и пьяная скотина, забрался далеко, но тоже божья тварь. Проспится - раскается! С шутками они дотащили пьянчугу до костра, а когда рассмотрели кто это, то невольный ужас охватил мужиков. Перед ними на охапке свежескошенной травы, с безумными глазами, перекошенным лицом, седой как лунь, лежал Руководитель и ничего вокруг не видел, и ничего не понимал! Тут нервы пастухов не выдержали, они оставили самого смелого охранять несчастного и бросились в Мирный сообщить кому следует о своей находке.
Али с Мартой не сговариваясь кинулись к грузовику и немедленно вылетели на пастбище. Увиденное там подтвердило самые худшие предположения. Лабер не мог говорить, не ориентировался в пространстве, никого не узнавал, шумно с хрипом дышал и зрачки были во всю радужку. Трое здоровенных мужиков изрядно намучились, прежде чем погрузили Вилли в грузовик. Он обвис, подобно тряпичной кукле, так что со всех семь потов сошло, но всё же справились...
Пока робот боролся с Лабером, в Мирном царил переполох. В доме у Руководителя освобождался весь первый этаж. В малую гостиную пыта-лись затащить массивную лежанку. Она прочно застряла в дверях и не подавалась ни туда, ни сюда. Прибежал взбешенный Хайме с огромным топором и поклялся, что немедленно разнесёт строптивую кровать на дрова, если она сию же минуту не будет поставлена на место. Лежанка испугалась, резко выдохнула и проскочила в комнату. Через несколько минут примчалась целая орава врачей, целителей и знахарей. Их разместили в соседних помещениях. В это время прибыл грузовик. Шесть санитаров с носилками выскочили из дома.
Около заборчика немедленно образовалась толпа зевак. Больного со всеми предосторожностями извлекли из основного отсека корабля и перенесли в комнату, на уже знакомую лежанку под непрекращающиеся причитания Ирмы.Руководителю с каждым днём становилось всё хуже и хуже. Глаза одеревенели и непрерывно дёргались во все стороны независимо друг от друга, будто у хамелеона. По телу волнами пробегала крупная дрожь, время от времени переходящая в судороги. Вилли принялся потеть странным, невероятно вонючим потом, от которого невольно выворачивало наизнанку. Перед роботом, Ирмой и врачами, которые после бесполезных потугов вернуть Вилли в первоначальное состояние расписались в своём бессилии, лежал совсем чужой, незнакомый человек и буквально таял на глазах. Никакие лекарства, заговоры и снадобья не помогали. Собственно, все уже были полностью уверены в скорой кончине больного, только не знали, сколько продлится агония. Как вдруг на сцене появилось новое действующее лицо, вернее - морда! Она вынырнула из-под кровати, задумчиво мяукнула и запрыгнула хозяину на грудь. Дракончик, повзрослевший, серьёзный с удивительной нежностью принялся вылизывать лицо больного. Странная волна пробежала по мокрому челу Гриза. Глаза прекратили броуновское движение и зафиксировались на умильной кошачьей морде, запёкшиеся губы что-то прошептали и Руководитель, тяжело вздохнув, смежил глаза. Кот, не обращая ни на кого внимания, свернулся калачиком, по-ложил голову на подбородок хозяина и, казалось, уснул. Так и лежали они почти сутки, не шевелясь, почти не дыша, не реагируя на осторожные попытки вмешаться. Казалось человек и животное составили единый организм. Ирма всегда относилась к Дракончику с суеверным страхом и поэтому категорически запретила кому-либо трогать кота. Вдруг он поможет её несчастному супругу? Конечно, было глупо рассчитывать, будто простая кошка в состоянии положительно повлиять на самочувствие больного! Только чудо могло спасти Вилли, и оно свершилось! Радостное и пугающее одновременно. Радостное, потому, что Руководителю стало лучше. Его взгляд сделался осмысленным, он приподнял голову и бессвязно что-то промычал. Пугающим, потому, что Дракончик, пошатываясь, спрыгнул на пол, сделал несколько шагов и упал, чтобы больше никогда не подняться! Али осторожно подхватил на руки благородное животное и страшно удивился - оно оказалось невероятно горячим и шерсть клочьями прилипала к рукам. Кот облазил на глазах! Через пять минут он вздрогнул и успокоился навеки. Дракончика осторожно, с некоторой опаской, уложили в коробку и тихо похоронили во дворе под кудрявой рябиной, мгновение погрустили над последним пристанищем преданного животного и вернулись к больному...
Вилли стремительно выздоравливал. Он практически не говорил, но ел много, с аппетитом, отдавая предпочтение блюдам из курицы. Через неделю Лабер уже мог самостоятельно садиться, опускать с кровати ноги весьма похожие на спички, по долгу рассматривать их, вздыхать и бессильно хлопать воспалёнными, красными глазами. Робот ни на секунду не отходил от друга. Он дневал и ночевал возле кровати, ни на мгновение не выпуская Лабера из поля зрения. Врачи готовили тонизирующие и укрепляющие порошки в больших количествах. Большего от них и не требовалось. Часто прибегала Ирма, обнимала мужа, гладила его седую шевелюру, тёрлась щекой о костлявое плечо. Вилли безучастно смотрел перед собой в пустоту и не обращал внимания на супругу.
Нельзя было сказать, будто Гриз ничего не понимал. Нет! Он с каждым днём делался увереннее и уверенней, а в глазах появилась некоторая осмысленность. Только что-то странное жило внутри него и оно не позволяло сосредоточиться, для того, чтобы больной мог поймать ускользающие тени воспоминаний и образов, которые могли помочь разобраться в происходящем. С каждым днём он задумывался всё глубже и глубже, однако ответы не приходили, вероятно, их просто не существовало в природе.
Прошёл месяц. Вилли окреп и уже мог самостоятельно выходить из дома. Он подолгу сидел на лавочке, грелся на солнышке, тепло смотрел на дерзких воробьёв, что-то выискивающих в невысокой траве, подходил к рябинке, нагибался и самыми кончиками пальцев гладил землю. Потом понуро брёл назад, ложился на кровать, отворачивался к стене и продолжал упорно молчать.
К Руководителю приходило множество посетителей, начиная от Советников, кончая рыбаками с побережья. Ирма с радостью принимала всех, ни для кого не делая исключения, но Вилли упорно продолжал безмолвствовать...
В один из вечеров, когда на дворе бушевала непогода, сверкали злые извилистые молнии, от грома звенела посуда на столе, в доме у Руководителя собралась тёплая компания: Каульвюр, Первый Помощник, Марта, Хайме, Абдулла и отец Ефродонт. Гости сидели за большим столом, уставленном различными яствами и напитками. Они много смеялись, ели, умеренно пили и пытались всячески растормошить Лабера. Гриз мимолётно улыбался, от еды не отказывался, молча кушал и лишь изредка с хрипом вздыхал. А за окном бушевала стихия. Она из последних сил старалась смыть с лица земли человеческие жилища. В двери постучали. Ирма, раскрасневшаяся и счастливая, повернулась к входу, смертельно побледнела и тихо сползла на пол. Отче подавился куском курятины, Каульвюр недобро прищурился и с резким хрустом перекусил баранью кость. Марта осталась невозмутимой, остальные, сидящие спиной к входу невольно напряглись и не решались обернуться. А робот, радушно распахнув руки, уже шёл к дверям. Там стоял заросший едва не до бровей, грязный, худой, мокрый...Руководитель! Он решительно шагнул в комнату, оставляя за собой грязные блямбы раскисшего чернозёма, отодвинул в сторону улыбающегося Али, схватил со стола запечённого гуся и с рычанием вцепился в него зубами.