Всадник
Шрифт:
...Светка примчалась ближе к полуночи. Растрепанная, страшная. Галопом пронеслась на кухню, залпом выпила стакан водки, трясущимися руками выложила на стол пачку сигарет и небольшую икону, а после, шаря руками в поисках зажигалки, объявила:
– Едем...
Вера стояла в дверях в пижаме. У нее жутко болела голова, и ей хотелось спать.
– Куда?
– На кладбище!.. Ыыы...- Светка, наверное, от отчаяния, полезла прикуривать от плиты и опалила локон.- Ччерт...- сплюнула, перекрестилась на икону.
Вера тяжело
– Он это ОН...- со значением произнесла подруга и стала прикуривать еще одну сигарету. Первая осталась на плите. Светка тряхнула обгорелым локоном и добавила:- Ты понимаешь?
– Нет,- честно призналась Вера.- Давай по порядку.
Светка кивнула, налила еще, выпила, затянулась:
– Будешь?
– Давай...
Некоторое время было тихо, только гудел огонь, и лилась огненная вода.
– Он это ОН...- повторила Светлана.
– Да кто?- морщась от вкуса, спросила Вера.
– Да это Желудинский,- подруга махнула рукой в окно. Там была ночь.
– Какой Желудинский?
– Ну, новый начальник...- Светкины глаза заблестели, кажется, ее отпускали. Она противно хихикнула,- Родион и Желудинский близнецы братья, кто больше матери... ИК... иКстории ценен... Твою мать, Вера. Ни черта ты не понимаешь. Мы, блин, говорим Родион, подразумеваем Желудинский, а блин, говорим Же... ха-ха... лудинский подразумеваем... Кто? Правильно, Родион!
Она погрозила Вере пальцем и захохотала.
"Клиника",- поняла Вера.
– "Надо что-то делать".
Светка словно прочитала ее мысли и, оборвав смех, стала жарко шептать, крестясь и разливая водку:
– Я и говорю, правильно. Надо что-то делать. Надо ехать к тебе... ой, ну не в смысле... короче на кладбище, и вскрывать могилу. У меня предчувствие, что Он это ОН... Понимаешь? Он только пришел после похорон, и сразу почти туда. А я вся на нервах. А гляжу, а у него все Его и руки и повадки. И смеется так гадко. Вылитый Родион. И рост и вес. И...- она снова зарыдала,- а глаза... глаза... мертвые...
Какое-то время опять было тихо. Слышались только Светкины судорожные всхлипывания.
– А потом, потом я поняла. Они...- Светка указала пальцем в потолок,- Они все мертвые...
– Кто?
– Ой, какая ты дура. Да они же - начальники. Как ты не понимаешь... И дети их мертвые. Мне бабка говорила давно, я только сейчас поняла. "И по плодам их вы их узнаете..." Вот так оно в библии. Точно. И руки и ноги. И за зад точно так щиплет. И смотрит... Я тебе так скажу, подруга, Родион, он не умер. Ха...
На улице громко зазвонил трамвай, Светка нервно дернулась, икнула. Потом глупо и неестественно рассмеялась.
– Рифмочка образовалась. Он - Родион... Маловато будет,- снова забулькало.- Этот. Этот, блин, Желудинский - он дьявол. Как Дракула. Он всегда был, они не умирают, они только обличия меняют и все... А гроб он пустой должен быть. Я тебе точно говорю,
там они бомжа похоронили. К нам же налоговая приходила, счета смотрели, вот он и умер... А Желудинский, точно дьявол... Только ты не говори никому, хорошо?.. А то они...Она уснула прямо за столом. А Вера еще долго сидела у окна и пила в одиночку, глядя на Светкину икону... Заснула она под утро.
..Солнце заливало старенькую кухню. Света, икона и водка отсутствовали. Вера позвонила на работу и сказала, что заболела. И это было действительно так.
А вечером пришли какие-то люди и сказали, что Светлана Игоревна Прохорова погибла при странных обстоятельствах и они хотят задать несколько вопросов.
х х х
...разделение уничтожено или пропало без вест...
А впрочем, все это уже было когда-то. Наверное, очень давно. Это конечно как посмотреть. Но все же...
Коновалов потряс головой, было такое впечатление, что она находиться отдельно от тела. А тела словно и не было вовсе, хотя почему не было? Было оно... Вот лежит... Внизу... И...и голова на месте. Вроде бы... Прикол. Только руки как-то вывернуты. Идиотизм. Ну, неудобно же так лежать!
Мысли еще разрозненные и не вполне внятные собирались воедино. Смысл происшедшего медленно доходил до капитана Коновалова.
«И так, я умер! Странно... А впрочем, что тут странного, все умирают, и Толяныч вон умер. Глупо конечно, это да. Но не странно. Вся эта славно спланированная операция. Совершенно секретная, твою артиллерию! Ножи в темноте, еб... Ни звука, ни пыли! И никаких рек крови. И, о чудо, налет собственной авиации! Прекрасный финал с неожиданным концом... Для нас с Толянычем... Как там... Ммм... И никто не заплачет над...»
Созерцание нижнего пейзажа с собственными останками уже не грело, да и пейзаж нижним можно было назвать с большой натяжкой.
Он как бы с боку находился от парящего с другого бока капитана.
«Но я то почему не ощущаю себя мертвым. О, Боже! Неужели я так завис навсегда?»
Вспомнилось:
– Ну-с скажите, уважаемая, как устроено мироздание?
– А чего там, профессор. Земля находится на четырех слонах, или трех? (количество слонов уточняется... гы-гы) А внизу большая (большая?) ну очень большая черепаха.
– А под ней что?
– Еще одна черепаха!
– А под той?
– Еще одна
– А под...
– Ой, профессор не морочьте мне голову! Там черепахи до самого низа!
Коновалов с облегчением рассмеялся. Смех был серебрист на ощупь и похож на лепестки. Душе капитана стало легко-легко и абсолютно расхотелось возвращаться в эту с боку лежащую окровавленную груду костей. И все же было немного грустно, чуть-чуть...
Светящаяся воронка появившаяся из ниоткуда манила и притягивала. Уйти в нее казалось совсем естественным, тем более, что идти, бежать, лететь было уже как бы и некуда.