Чтение онлайн

Она услышала хрипы задыхающихся тел.

— Вы думаете: да, мы способны обмениваться с внешним миром необходимыми материалами, и это чистая правда, — продолжила она. — Но тело об этом не догадывается! Оно думает, что умирает. Позвольте ему дышать.

Послышалась серия судорожных вздохов.

— Скоро вы почувствуете себя лучше, — пообещала ее светлость, и ее вдруг поразила еще одна подсказанная внутренним голосом мысль: «Они — твои тюремщики, но ты уже гораздо сильнее их».

Одна из фигур неловко ощупала свое лицо и, задыхаясь, произнесла:

— С кем вы разговариваете

ртом?

— С вами, — ответила леди ле Гион.

— С нами?

— Сначала нужно кое-что объяснить…

— Нет, — сказал Аудитор. — Этот путь опасен. Мы полагаем, что тело навязывает мозгу некий способ мышления. Ничего зазорного. Это… обычная неполадка. Мы проводим вас к часовщику. Сделаем это немедленно.

— Только не в этой одежде, — покачала головой леди ле Гион. — Вы напугаете его. Это может стать причиной иррациональных действий.

На мгновение воцарилась тишина. Воплощенные Аудиторы беспомощно смотрели друг на друга.

— Вы должны разговаривать ртами, — подсказала леди ле Гион. — Разумы заточены внутри голов.

— А что плохого в этой одежде? — поинтересовался один. — Простой фасон, который использовался многими народностями.

Леди ле Гион подошла к окну.

— Видите людей на улице? — спросила она. — Вы должны одеваться в соответствии с существующими в городе традициями.

Аудиторы неохотно выполнили ее требование и, сохранив прежнюю серость, создали себе одежды, которые вряд ли привлекли бы внимание на улице. Правда, не во всех случаях.

— Только те, кто похож на женщин, должны носить платья, — заметила леди ле Гион.

Один из зависших в воздухе серых силуэтов сказал:

«Предупреждение. Опасность. Та, кто называет себя леди ле Гион, может дать небезопасный совет. Предупреждение».

— Понятно, — сказал один из воплощенных. — Мы знаем дорогу и пойдем первыми.

Он попытался выйти сквозь закрытую дверь.

Аудиторы столпились вокруг двери, потом один из них посмотрел на леди ле Гион испепеляющим взглядом, а она улыбнулась в ответ.

— Дверная ручка, — указала она.

Аудитор повернулся обратно к двери, опустил взгляд на бронзовую ручку, потом осмотрел дверь сверху вниз. Она превратилась в прах.

— Повернуть ручку было куда проще, — заметила леди ле Гион.

Пуп окружали высокие горы. Но не у всех горных вершин, обступивших храм, были названия, потому что их было слишком много. Только боги обладают достаточным временем, чтобы присвоить имя каждому камушку на берегу; правда, им не хватает терпения.

Медная гора была достаточно маленькой, чтобы считаться достаточно большой и обладать именем. Лобсанг проснулся и увидел искривленную вершину, возвышавшуюся на фоне предрассветного неба над более низкими безымянными пиками.

А еще богам иногда не хватало вкуса. Они позволяли рассветам и закатам окрашивать небо в нелепые розовые и голубые тона, которые любой профессиональный художник пренебрежительно назвал бы работой энтузиаста-любителя, никогда не видевшего настоящий закат. Это и был один из таких рассветов. Рассвет, увидев который любой человек воскликнул

бы: «Ну нет! Настоящий рассвет никогда не смог бы окрасить небо в цвет хирургического протеза!»

Тем не менее рассвет был красивым [15] .

Лобсанг лежал, наполовину зарывшись в кучу листьев папоротника. Йети нигде не было видно.

Здесь уже наступала весна. Снег еще не растаял, но уже появлялись проталины с чахлой зеленой травкой. Лобсанг осмотрелся и увидел на деревьях набухшие почки.

Лю-Цзе стоял на некотором расстоянии от него и внимательно рассматривал дерево. Он даже не обернулся, услышав шаги Лобсанга.

— А где йети?

— Дальше он идти отказался. Нельзя просить йети пересекать линию снегового покрова, — прошептал Лю-Цзе.

— О, — прошептал Лобсанг. — А почему ты говоришь шепотом?

— Посмотри, какая птица.

Указанная птица сидела на ветке у развилки дерева, рядом с чем-то похожим на скворечник, и клевала округлую щепочку, держа ее в когтях.

— Должно быть, ремонтирует старое гнездо, — пояснил Лю-Цзе. — Новое еще не успела построить — сезон только что начался.

— А мне это кажется каким-то старым ящиком, — сказал Лобсанг и прищурился, чтобы получше разглядеть конструкцию. — Старые… часы?

— И глянь, что клюет птица, — посоветовал Лю-Цзе.

— Похоже на грубую шестеренку? Но каким образом…

— Точно подмечено. Это, юноша, часовая кукушка. Молодая, судя по внешнему виду. И пытается свить гнездо, чтобы приманить самца. Шансов у нее не много… Видишь. Цифры все перепутаны, и стрелки кривые.

— Птица, которая строит часы? Я думал, что часы с кукушкой — это часы с механической птичкой, которая высовывается, когда…

— А как, по-твоему, у людей возникла такая нелепая идея?

— Но это же чудо!

— Почему? — удивился Лю-Цзе. — Хода хватает только на полчаса, идут неточно, а бедные глупые самцы буквально с ног сбиваются, пытаясь поддерживать их в заведенном виде.

— Но даже…

— Полагаю, в этом мире все возможно, — перебил Лю-Цзе. — Так что нечего так шуметь из-за всяких пустяков. Еда осталась?

— Нет. Все доели вчера вечером, — ответил Лобсанг и добавил с надеждой: — Я слышал разговоры о том, что по-настоящему продвинутые монахи способны черпать жизненные силы прямо из воздуха…

— А я полагаю, что такое возможно только на планете по имени Колбаса, — отрезал Лю-Цзе. — Обойдем Медную гору и найдем что-нибудь в долине за ней. Пошли, времени совсем мало.

«Но вполне достаточно, чтобы тратить его на какую-то пичугу», — подумал Лобсанг, позволяя миру вокруг стать тускло-голубоватым. Эта мысль хоть немножко успокоила его.

По незаснеженной земле идти было легче — при условии, что удавалось избегать странного сопротивления, которое оказывали кусты и высокая трава. Лю-Цзе шагал впереди и выглядел странно цветистым и нереальным на фоне потускневшего пейзажа.