Вор времени
Шрифт:
Некоторые члены внутреннего комитета, настолько старые, что давно лишились голоса и сохранили лишь прямой контроль над телом, пытались вмешаться. А она отчаянно боролась с ними, пытаясь выбросить их из головы.
Но сегодня ей предстояла встреча с другими Аудиторами. Они всегда отличались пунктуальностью.
Она попыталась собраться с силами. В последнее время без каких-либо видимых причин из ее глаз вдруг начинала сочиться вода. Поправив прическу, насколько это было возможно, она направилась в огромную гостиную.
Серость уже заполняла воздух. Комната была слишком мала,
Леди ле Гион почувствовала, как уголки рта машинально поднимаются, когда увидела девятерых из них. Девять — это три на три, а Аудиторы испытывали слабость к тройкам. Двое могли следить за одним. Каждые двое могли следить за каждым одним. «Они сами себе не доверяют», — сказал один из голосов в ее голове. Однако другой голос сразу парировал! «Мы. Мы сами себе не доверяем». И она подумала: «Да, конечно. Мы, не они. Я не должна забывать, что я — это мы».
«Почему замедлился ход работ?» — сказал один Аудитор.
Уголки ее рта опустились.
— Возникли незначительные проблемы с настройкой и совмещением, — ответила леди ле Гион.
Она почувствовала, что ее ладони начали медленно потирать друг друга, и никак не могла понять почему. Она ведь не приказывала им делать это.
Аудиторы не нуждались в языке жестов, поэтому не понимали его.
«Какова природа…» — сказал один.
Но тут в разговор вмешался еще один.
«Почему вы проживаете в этом здании?» — В его голосе звучали нотки подозрительности.
— Тело требует выполнения ряда функций, которые невозможно выполнить на улице, — ответила леди ле Гион. Однако она уже успела кое-что узнать об Анк-Морпорке, поэтому сочла нужным добавить: — По крайней мере, на большинстве улиц. Кроме того, я думаю, что у слуги часовщика возникли некоторые подозрения. Я позволила телу подчиниться силе тяготения, так как оно к этому приспособлено. Кроме того, это свойственно человеческой природе.
«А какой смысл вот в этом?» — сказал один, притом тот же самый.
Он обратил внимание на краски и мольберт. Леди ле Гион мысленно, но со всем жаром отругала себя за то, что забыла их убрать.
«Вы создаете изображение красителями?» — сказал один.
— Да, но боюсь, крайне неумело.
«Для какой цели?» — сказал один.
— Мне хотелось выяснить, как это делают люди.
«Очень просто, — сказал один. — Глаза получают исходные данные, рука наносит краситель».
— Я тоже так думала, но все оказалось гораздо сложнее…
Тот, кто поднял вопрос о картинах, подлетел к креслу и сказал:
«А это что такое?»
— Кот. Он пришел. И, судя по всему, не собирается уходить.
Кот, рыжий, дикий котяра, дернул рваным ухом и свернулся в еще более плотный клубок. Любое живое существо, сумевшее выжить в темных переулках Анк-Морпорка среди выброшенных на улицу болотных драконов, свор диких собак и бродячих меховщиков, даже один глаз не приоткрыло бы, чтобы посмотреть на кучу летающих ночных рубашек.
Один, который уже начинал действовать леди ле Гион на нервы, сказал:
«И цель его присутствия?»
— Судя
по всему, он терпимо относится к обществу лю… существ, похожих на людей, ничего не просит взамен, кроме еды, воды, приюта и покоя, — ответила леди ле Гион. — Это интересует меня. Мы поставили перед собой цель узнать о людях побольше, и я, как вы видите, успешно к ней продвигаюсь.Она очень надеялась, что произнесенные слова показались им более убедительными, чем ей самой.
«Проблема с часами, о которой вы упомянули, будет решена?» — сказал один.
— Да, очень скоро. Очень скоро.
Один, который начал внушать леди ле Гион страх, сказал:
«Мы вдруг подумали: возможно ли такое, чтобы именно вы замедляли ход работ?»
Леди ле Гион ощутила легкое покалывание в области лба. Откуда оно взялось?
— Нет. Зачем мне замедлять ход работ? Это было бы нелогично!
«Гмм», — сказал один.
Аудитор никогда не говорит «гмм» случайно. Это «гмм» имело определенный смысл. Он продолжил:
«Вы выделяете влагу головой?»
— Да. Это особенность тела.
«Да», — сказал один. И это тоже имело определенный, весьма зловещий смысл.
«Мы вдруг подумали, — сказал один, — быть может, долгое пребывание в твердом теле плохо влияет на решимость? Кроме того, нам стало трудно читать ваши мысли».
— Боюсь, и в этом виновато тело. Мозг очень неточный инструмент. — Леди ле Гион наконец взяла под контроль собственные руки.
«Да», — сказал один.
«Когда вода заполняет кувшин, она принимает форму кувшина, — сказал другой. — Но вода не становится кувшином, а кувшин — водой».
— Конечно, — согласилась леди ле Гион.
И откуда-то из темных глубин за глазами выплыла помимо ее воли мысль: «Мы определенно самые тупые существа во вселенной».
«Действовать в одиночку неразумно», — сказал один.
— Конечно, — опять ответила она.
И снова из темных глубин всплыла мысль: «Вот теперь я в беде».
«Поэтому у вас появятся спутники, — сказал один. — В этом нет ничего зазорного. Один не должен оставаться в одиночестве. Решимость укрепляется, когда мы не одни».
Тело леди ле Гион машинально попятилось, а когда она увидела, что именно появляется из воздуха, попятилось еще дальше. Она видела людей на всех стадиях жизни и смерти, но зрелище создаваемого из сырой материи тела вызывало странные и дурные предчувствия, особенно если ты в данный момент обитаешь в аналогичном теле. Это был один из тех моментов, когда за тебя думает желудок и он же принимает решение: неплохо бы проблеваться.
Шесть фигур приняли отчетливые очертания и открыли глаза. Три фигуры были мужчинами, три — женщинами. Все были одеты в подогнанные под размеры людей балахоны Аудиторов.
Оставшиеся Аудиторы отошли, но один сказал:
«Они проводят вас к часовщику, и все проблемы будут решены сегодня. Ни есть, ни дышать они не будут».
«Ха!» — воскликнул один из тихих голосов, который был частью мыслительного процесса леди ле Гион.
Одна из фигур захныкала.
— Тело будет дышать, — возразила ее светлость. — Вам не удастся убедить его в том, что ему не нужен воздух.