Вор времени
Шрифт:
Лю-Цзе и Лобсанг миновали Бонг-Фут и Прочь-Сон, будто призраки в сумерках. Люди и звери выглядели как синеватые статуи, и к ним, по словам Лю-Цзе, нельзя было прикасаться ни при каких обстоятельствах.
В некоторых домах Лю-Цзе пополнял запасы еды, набивая дорожную котомку, но никогда не забывал оставлять взамен несколько медных кругляшей.
— Это означает, что мы им обязаны, — сказал он, заполняя и мешок Лобсанга тоже. — Следующий монax, которому доведется забрести в эти места, возможно, уделит кому-нибудь пару лишних минут.
— Не больно-то щедро.
— Это
— Я устал, метельщик.
— Я же сказал, дорога каждая секунда.
— Но людям нужно время от времени спать!
— Да, но не сейчас, — настаивал Лю-Цзе. — Отдохнем в пещерах у Песеннет. Во сне ты не можешь складывать время, а оно очень дорого.
— А маховики мы не можем использовать?
— Теоретически можем.
— Теоретически? Они размотают для нас время, и мы проспим всего несколько секунд…
— Они предназначены только для чрезвычайных ситуаций, — отрезал Лю-Цзе.
— Метельщик, а какую ситуацию ты считаешь чрезвычайной?
— Чрезвычайной я считаю ту ситуацию, угодив в которую я решу использовать изобретенные Ку заводные маховики, о чудо-отрок. Они могут стать спасательным поясом, который сохранит тебе жизнь. Только в такой ситуации я доверюсь некалиброванному, неосвященному маховику, который приводится в действие какой-то там пружиной. То есть когда мне придется. Да, знаю, Ку утверждает…
Лобсанг заморгал и покачал головой. Лю-Цзе схватил его за руку.
— Ты снова что-то почувствовал?
— Гм… Словно из моего мозга только что вырвали зуб, — сказал Лобсанг, потирая лоб. Он ткнул пальцем. — Ощущение пришло вот отсюда.
— Отсюда? И это была боль? — уточнил Лю-Цзе, пристально глядя на юношу. — Но мы так и не смогли придумать способ обнаружить источник… — Он замолчал и принялся рыться в котомке. Потом ею же смахнул снег с плоского камня. — Посмотрим, что…
Стеклянный дом.
На сей раз Лобсанг все же смог сосредоточиться на заполнявших воздух звуках. Мокрым пальцем по ободку бокала? Но палец должен был принадлежать богу, а ободок — небесной сфере. И чудесные, сложные, постоянно меняющиеся звуки не заполняли воздух, они и были самим воздухом.
Неясный силуэт за стенами подошел ближе. Вот он уже за ближней стеной… Но потом он, видимо, отыскал открытую дверь и… исчез.
Что-то появилось за спиной Лобсанга.
Он обернулся. Ничего не увидел, но почувствовал движение, и что-то теплое легонько коснулось его щеки…
— …покажет песок, — хмыкнул Лю-Цзе, высыпая содержимое небольшого мешочка на камень.
Цветные песчинки, подпрыгивая, рассыпались по поверхности. Они, конечно, не обладали чувствительностью Мандалы, но в кажущемся хаосе преобладал синий цвет.
Лю-Цзе внимательно посмотрел на Лобсанга.
— Гм… Как мы только что доказали, никто не может того, что можешь ты. Мы там у себя, в монастыре, за сотни лет так и не научились определять, где именно возникает
возмущение во времени.— Э, прости… — Лобсанг коснулся пальцами щеки и почувствовал влагу. — Что, по твоим словам, я могу?
— Для этого требуется огромная… — Лю-Цзе замолчал. — Там находится Анк-Морпорк. Ты это знал?
— Нет! Но ты же сам говорил: в Анк-Морпорке что-то должно произойти!
— Да, но я пришел к этому выводу лишь благодаря богатому жизненному опыту и цинизму! — Лю-Цзе собрал песок в мешочек. — А у тебя прирожденный талант. Пошли.
Четыре тонко нарезанные секунды позволили им спуститься ниже границы снегов на склоны, покрытые очень скользким щебнем, а еще через пару секунд они углубились в заросли ольхи чуть выше их роста. Там-то они и наткнулись на отряд сидевших кружком охотников.
Охотники почти не обратили на них внимания. В этих местах монахи встречались частенько. Главный охотник, вернее человек, который кричал громче всех, а именно такие обычно оказывались главными, бросил на путников взгляд и взмахом руки разрешил идти мимо.
Лю-Цзе, однако, остановился и приветливо посмотрел на существо в центре охотничьего круга. Существо в ответ посмотрело на него.
— Хорошая добыча, — заметил он. — И что вы с ним будете делать?
— А тебя это как касается? — спросил главный.
— Это я просто интерес проявляю, — пожал плечами Лю-Цзе. — Вы, парни, из долины пришли?
— Да. И ты поразишься, когда узнаешь, сколько монет могут отвалить за такую вот тварь.
— Ага, — согласился Лю-Цзе. — Могли бы отвалить.
Лобсанг посмотрел на охотников. Их было больше дюжины, все хорошо вооружены, и все настороженно смотрели на Лю-Цзе.
— Девять сотен долларов за хорошую шкуру. Плюс тысячу за лапы, — сказал главный.
— Так много? — удивился Лю-Цзе. — Куча денег за пару ступней.
— Потому что они большие, — пояснил охотник. — А ты знаешь, что говорят о мужчинах с большими ногами, а?
— Что таким мужчинам нужны очень большие башмаки?
— Ну да, типа, — усмехнулся охотник. — Ерунда это все, конечно, но богатые старички с Противовесного континента, женившиеся на молодухах, готовы выложить целое состояние за порошок из ступней йети.
— А я думал, что они относятся к охраняемым видам, — ответил Лю-Цзе, прислоняя свою метлу к стволу дерева.
— Да они ж как тролли! Кто будет их здесь охранять? — буркнул охотник.
За его спиной местные проводники, которые отлично знали Правило Номер Один, развернулись и пустились наутек.
— Я, — сказал Лю-Цзе.
— О? — изумился охотник, и на этот раз его усмешка стала злобной. — У тебя ведь даже нет оружия. — Он повернулся, чтобы посмотреть на улепетывающих проводников. — А, ты, по ходу, один из таинственных монахов, живущих в горных долинах?
— Верно, — ответил Лю-Цзе. — Маленький, улыбающийся таинственный монах. Совершенно безоружный.
— А нас пятнадцать, — напомнил охотник. — Хорошо вооруженных, как ты видишь.