Чтение онлайн

Некоторые утрачены навсегда. — Лю-Цзе пристально смотрел на угасающее пламя. — Мы соединили их, как смогли, — добавил он. — Залатали всю историю снизу доверху. А прорехи заполнили временем, позаимствованным из других эпох. Заплат понаставили.

— Неужели люди ничего не заметили?

— А почему они должны были заметить? Когда мы закончили, все стало так, как было всегда. Ты удивишься, узнав, что сошло нам с рук. Например…

— Слушай, наверняка кто-нибудь что-нибудь заметил.

Лю-Цзе искоса посмотрел на Лобсанга.

— Странно слышать подобное именно от тебя. Я и сам часто задумывался над этим. Люди привыкли спрашивать: «Интересно, куда подевалось все время?» или «Это

же было как будто вчера, а?» В любом случае, у нас не было другого выхода. И все получилось не так уж плохо.

— Но люди могли посмотреть в учебники по истории и увидеть…

— Слова, юноша. Больше ничего. Люди играют со временем с тех самых пор, как стали людьми. Тратят его попусту, убивают, экономят, наверстывают. Уж поверь мне. Головы людей созданы для игр со временем. Они делают то же, что и мы, но мы лучше обучены и обладаем рядом дополнительных способностей. И мы многие века потратили на восстановление порядка. Посмотри как-нибудь на работу Ингибиторов в обычный, спокойный день. Они непрерывно перемещают время, растягивают его в одном месте, сжимают в другом… Нелегкая работенка. Я не допущу, чтобы второй раз все пошло прахом. Если это случится, восстанавливать будет нечего.

Лю-Цзе посмотрел на тлеющие угли.

— Забавно то, — промолвил он, — что в самом конце жизни Когду начали приходить всякие курьезные мысли по поводу времени. Помнишь, я рассказывал, что он считал время живым? По крайней мере, говорил, что оно ведет себя как живое существо… Очень странная идея. Он утверждал, что встречался с временем и оно оказалось женщиной. Так ему показалось. Все твердят, мол, это такая сложная метафора… Быть может, я сильно стукнулся головой или со мной еще что случилось, но в тот день, посмотрев буквально за мгновение до взрыва на стеклянные часы, я увидел…

Он встал и взял в руки метлу.

— Пора продолжать путь, сынок. Еще две-три секунды, и мы в Бонг-Футе.

— Но ведь ты не закончил свой рассказ, — сказал Лобсанг, торопливо вскакивая на ноги.

— Это была так, стариковская болтовня, — отмахнулся Лю-Цзе. — Когда тебе переваливает за седьмую сотню, мысли начинают слегка путаться. Идем же.

— Метельщик?

— Да, отрок?

— А зачем мы тащим с собой эти маховики?

— Всему свое время, отрок. Надеюсь.

— Мы несем с собой запас времени, правильно? И если время остановится, мы сможем продолжить свой путь. Как… ныряльщики?

— Прямо в точку.

— И?..

— Еще вопрос?

— Время — это «она»? Никто из учителей даже не упоминал об этом, и в свитках я ничего подобного не видел.

— Не смей даже думать об этом. Когд написал… ну, в общем, это называется Тайным Свитком. Его хранят в закрытой комнате. Видеть его разрешается только настоятелю и самым старшим монахам.

Лобсанг не мог не обратить на это внимания.

— В таком случае как ты…

— Не думаешь же ты, что столь высокопоставленные лица сами подметают там пол? — осведомился Лю-Цзе. — А там ужасно много пыли.

— И что в этом свитке написано?

— Я прочел совсем немного. Почувствовал себя как-то неловко, — ответил Лю-Цзе.

— Ну и? Что же там было?

— Поэма о любви. Кстати, очень талантливо написанная.

Лю-Цзе принялся нарезать время, и тело его сразу потеряло свои очертания, а затем потускнело и вовсе исчезло. Зато на заснеженном поле появилась цепочка следов.

Лобсанг обернулся во время и последовал за ним. Вдруг из ниоткуда возникло воспоминание: «Когд был прав».

Существует множество похожих на склады помещений. Особенно много их в каждом старом городе, вне зависимости от того, насколько

дорога земля под застройку. Иногда пространство просто теряется.

Строится мастерская, а рядом — еще одна. Фабрики, кладовые, сараи и пристройки ползут друг к другу, встречаются и сливаются. Крышами пространств между наружными стенами служит рубероид. Участки земли странной формы колонизируются сколачиванием стен и вырубкой дверных проемов. Ненужные двери закрываются штабелями дров или новыми стеллажами для инструментов. Старики, которые знали, где что находилось, переезжают и умирают, как мухи, которыми усыпаны толстые паутины на заляпанных грязью окнах. А у молодых людей, привыкших жить в шумном мире урчащих станков, малярных мастерских и заваленных деталями верстаков, на всякие исследования просто нет времени.

Итак, стоит себе склад с очень-очень грязной стеклянной крышей, и каждый из четырех хозяев фабрики считает, что этот склад принадлежит кому-то из остальных трех, если вообще вспоминает о его существовании. В действительности каждому из них принадлежало по одной стене, а кто именно возводил над ними крышу, этого уже и не помнят. За стенами со всех четырех сторон люди и гномы ковали железо, пилили доски, вили веревки и вворачивали винты. Но здесь царила тишина, ведомая только крысам.

Как вдруг возникло движение в воздухе, впервые за несколько лет. Клубки пыли покатились по полу. Крошечные пылинки замерцали, кружась в лучах света, что с трудом пробивались сквозь грязную крышу. В окружающем пространстве пришла в движение, невидимо и едва уловимо, материя. Она поступала из бутербродов рабочих, из скопившейся в сточных канавах грязи и голубиных перьев, молекулами и атомами она незаметно стекалась в центр пустого склада.

Материя закрутилась спиралью. В конце концов, приняв несколько странных, древних и кошмарных образов, она превратилась в леди ле Гион.

Леди ле Гион качнулась, но все же сумела сохранить вертикальное положение.

Потом появились другие Аудиторы, и когда это случилось, могло показаться, что на самом деле они всегда не были здесь. Мертвая серость света просто приняла отчетливые очертания, они появились как корабли из тумана. Вы пристально смотрите на туман и вдруг понимаете, что часть его на самом деле — это корпус, и он надвигается, и вам остается только бежать со всех ног к спасательным шлюпкам.

— Я не могу больше перевоплощаться туда-сюда, — сказала леди ле Гион. — Слишком болезненно.

«О, вы можете объяснить, что есть боль? — сказал один. — Мы часто задумываемся над этим».

— Нет, вряд ли. Это относится к… телу. Не слишком приятное ощущение. Начиная с этого мгновения я остаюсь в теле.

«Это может быть опасно», — сказал один.

Леди ле Гион пожала плечами.

— Мы через это уже проходили. Это всего-навсего внешняя оболочка, — ответила она. — И подумать только, именно эта оболочка так упрощает общение с людьми!..

«Вы пожали плечами. И говорите ртом. Отверстием для воздуха и еды», — сказал один.

— Поразительно, верно?

Тело леди ле Гион отыскало старый ящик, подтащило поближе и село на него. Мышцы действовали почти автоматически.

«Вы ведь не едите, не так ли?» — сказал один.

— Пока нет.

«Пока нет? — сказал один. — В связи с этим возникает весьма неприятный вопрос об… отверстиях».

«А как вы научились пожимать плечами?» — сказал один.

— Тело делает это самостоятельно, — ответила ее светлость. — Раньше мы этого не понимали, да? Судя по всему, большую часть вещей оно исполняет автоматически. Не требуется ни малейших усилий для того, чтобы стоять вертикально. И с каждым разом любое движение становится проще.