Волчонок
Шрифт:
— Нет, я не знаю. Боги хранят тебя, царь.
— Не знаешь… — словно не слыша его последних слов, протянул Митридат, и взгляд его отпустил сотника. — Хорошо, — он улыбнулся, и улыбка его испугала Диофанта. — Значит, это случайность.
Улыбка царя была мужской улыбкой на детском лице.
— Хорошо, — повторил он, не улыбаясь более. — Скорее всего, это случайность скорее всего, мой пес сдох от старости. Скорее всего, раб еще до моего кубка порядком нагрузился где-то. Скорее всего, он очнется утром, и у него будет болеть голова, и он ничего не будет помнить.
При каждом «скорее
— И скорее всего, если мои подданные вновь останутся без царя, — сквозь зубы произнес мальчишка, — это тоже будет не более чем случайность. Почему бы и нет? Однажды я не проснусь утром, и царем станет Митридат Хрест, мой брат. Вскоре он умрет, потому что часто болеет. А перед смертью сделает то же, что в свое время сделал пергамский царь Аттал — завещает свое царство Риму. И римляне придут в Синопу, чтобы поставить здесь храм богине Случайности, и принесут в жертву свободу понтийцев. И винить в этом будет некого: случайность!
Он подошел к столику и налил в чашу немного вина. Медленно поднял чашу и так же медленно, не отводя взгляда от мгновенно побелевшего лица Диофанта, поднес ее к губам.
Скулы Диофанта свело судорогой, кожа на лице натянулась.
По-прежнему глядя ему в глаза, Митридат коснулся губами края чаши.
— Остановись! — крикнул Диофант.
Митридат нахмурился.
— Что это значит?
— Не пей, — выдохнул Диофант.
— Почему?
— Из… Из этой чаши… — Диофант запнулся.
— Да? — спокойно спросил Митридат, и лоб его разгладился. — Из этой чаши — что?
Диофант перевел дыхание и хмуро произнес:
— Ты же сам сказал, что из нее пил раб.
— Верно, — кивнул Митридат. — Но я хочу пить, а другой чаши здесь нет.
Диофант взял чашу из его рук, вылил вино на землю. После этого он тщательно протер чашу краем плаща. Поставил ее на столик.
— Теперь можешь пить.
— Но вина больше нет, — улыбнулся Митридат.
— Я принесу, — и, остановившись у входа, Диофант сказал: — Я действительно не знаю, кто именно убил Митридата Эвергета. Но ты уже не мальчик. Эвергет готовился к войне с Римом. А кто не желал этой войны, ты и без меня знаешь.
— Отныне войско, собранное моим отцом, — мое войско, — медленно произнес Митридат.
— В том-то и дело, — кивнул Диофант. — А вина я тебе сейчас принесу.
— Не надо, — сказал Митридат. — Я передумал.
Немного помедлив, Диофант сказал:
— Мудрые люди говорят, что если каждый день понемногу пить яд, то человек привыкает к нему, и яд больше не является смертельным.
— Да? — с интересом взглянул на него царь. — Я запомню. Спасибо, Диофант. Но не думай, что я не хочу пить, потому что боюсь яда. Я и правда — просто не хочу… — Он вздохнул и устало сел на ложе. — Я устал, Диофант… Я хочу немного отдохнуть. Мои друзья зовут меня на охоту, и, наверное, я поеду с ними завтра. Но я хочу, чтобы ты на этот раз не отказывался. Поедешь вместе со мной.
— Хорошо, — Диофант улыбнулся. — И вот еще что. Я вижу царя. И этот царь по-прежнему носит имя Митридат. Так был ли он убит?
Солнце только-только взошло. Выйдя из палатки, Митридат остановился, провел рукой по влажному от
ночной росы войлоку. Пора было отправляться на охоту.— Уже собрались, — ответил стражник на его немой вопрос. — Все готово. Ждут тебя, царь.
Митридат кивнул и подошел к группе всадников, расположившихся в отдалении. Среди них он увидел Диофанта.
— Ну что? — улыбнулся Митридат. — А сегодня мы затравим оленя? — И вдруг замолчал, словно наткнувшись на невидимое препятствие. Улыбка замерла на его губах.
Взгляд Диофанта, напряженный, суровый, говорил: что-то должно произойти. Но что?
Митридат оглянулся. Он мгновенно почувствовал опасность, только никак не мог понять, откуда она.
Его рука потянулась к ножу.
— Пора отправляться, царь, — сказал один из охотников, Ксенофан. Его лошадь нетерпеливо перебирала тонкими нервными ногами. Ксенофан был немного старше царя и постоянно сопровождал Митридата в охотничьих развлечениях.
— Погоди… — произнес Митридат. — А где мой конь? — оглянулся он.
— Да вот же он! — кивнул Ксенофан.
Диофант молчал. Митридат снова посмотрел на него и медленно повернул голову туда, куда указал Ксенофан.
Действительно, его конь. Он сделал было шаг к коню и остановился.
ЭТО БЫЛ НЕ ЕГО КОНЬ!
Той же масти, того же роста. Но не его.
НЕ ЕГО!
— Кто… — Митридат остановился. Не спрашивать. Ни о чем не спрашивать. Царь не должен теряться. — Кто посмел привести его, не оседлав?
Он чувствовал за спиной напряженное молчание. И понял, что Диофант не мог его предупредить.
Митридат медленно пошел к коню. Тот стоял неподвижно и только изредка настороженно косил на него глазом. Митридат положил руку на холку. Конь содрогнулся, но не двинулся с места.
Теперь, когда Митридат понял, что за опасность ему угрожает, какой подарок ему был подготовлен, он почувствовал себя значительно лучше. Он стоял рядом с конем, не делая никаких попыток сесть на него, и только рука его тихонько играла жесткой гривой.
Вот он осторожно, стараясь не испугать животное, положил другую руку на круп. По телу коня прошла мгновенная, еле заметная дрожь.
В то же мгновение Митридат крикнул:
— Пора! — и взлетел на коня. Конь в тот же миг взвился на дыбы, но всадник, сдавив ногами его бока и намертво вцепившись в гриву, словно прирос к нему. Тогда конь, яростно заржав, помчался прочь от маленькой группы охотников и вскоре исчез из поля зрения.
Охотники переглянулись. За все это время ни один из них не произнес ни слова, и Диофант понял, что все они либо знали о том, что должно случиться, либо догадывались. Он тронул повод и медленно, будто нехотя, отъехал в сторону.
На него никто не обратил внимания. Диофант осторожно поправил колчан, поднял лук.
Первая стрела поразила Ксенофана, и тот без звука упал в траву.
Через несколько мгновений остальные тоже лежали в траве, а Диофант смотрел на них, и лицо его было неподвижно. В зубах он держал еще одну стрелу, на всякий случай. Но она не понадобилась. Пять изменников — пять стрел.
Он тряхнул головой и коротко свистнул. Конь послушно пошел рысью. Что ж, если нагонит — придется и коня Митридата остановить стрелой.