Вляп
Шрифт:
В третьих, "зависимые". Холопки... Ну, это везение. Холопы у бояр и князей. У них дома побогаче да посытнее. Служанки... Это у купцов и попов, у всяких служивых и "житьих" людей. Тоже ничего. А вот попасть в "работницы"... В богатый крестьянский дом... Там и сами рвутся, а уж чужих... И будешь трудится без продыху - днем на поле раком кверху, ночью - как и где поставят-положат. За хозяйку, за невесток... Батрачка - кто ж на ней не ездит?
Правда, есть еще вариант. В языческие времена из "молодёжных школ" часто вырастали "мужские сообщества". Более-менее
Есть мужские компашки христианской направленности. Собираются "старцы" и идут в пустынные места. Строят там обитель, пустынь. Молятся, постятся, изнуряют себя тяжкой работой. Обычно - в части валки леса. Но главное - бобылей на Руси меньше.
Есть всякие артели для отхожих промыслов. Более-менее кратковременные. Те же масоны-каменщики. Плотницкие артели. Охотничьи. Торговые. Новгородские ушкуйники. Близкие к ним по смыслу-стилю просто разбойные. Есть еще заставы на порубежье... И везде в них - дамы общего назначения. Объединение пошивочной, прачечной, столовой и публичного дома в одном лице. Слышал как-то на одном еще советском рыболовном траулере:
– - А где ложкомойка?
– - Капитану "ложку моет".
– - Придёт скоро?
– - Не. Ей еще старпомову, замполитову и боцманову "ложки мыть".
Но многие артели - сезонные. А зимой куда? А по весне, может, моложе найдётся. Или украдут артельщики дорогой девку какую... Или наоборот:
– - А прошлогодняя ложкомойка где?
– - Дык померла. Не опросталась.
Неустойчивая система, не самовоспроизводящаяся. Баб не хватает. И тогда...
– - Правда что на горе Арарат самое долгое в мире эхо?
– - Э, это дарагой, смотря что кричать будэшь. Если ж...па, то "где-где" долго-долго звучит. Пока не найдут.
Та же проблема, только в варианте пребывания чисто мужских коллективов в условиях изолированности высокогорных пастбищ.
Вот какие мысли приходят в голову, которая приделана к разорванной заднице. И лежишь себе в раскорячку на животе неизвестно где. Где-то на Святой Руси.
Глава 13
Тут стукнула дверь, одна, вторая и на пороге появился... он! Мой! Господин! Нет, это все-таки любовь с первого взгляда. Я не мог смотреть на него без обмирания сердца. Все в нем - бородка, серые глаза, чуть скуластое лицо, поворот головы, каждое движение... хотелось смотреть не отрывая глаз, хотелось закрыть глаза, чтобы сердце не выскочило от счастья.
Следом вскочила Юлька. Гадина этакая... Хотя... чего это я на неё так. Это ж она меня сюда привезла, в этот дом отдала, к моему... единственному... хозяину суженному... Хотенеюшке...
Юлька что-то чирикала скороговоркой, сдёрнула
с меня одеяло, задрала подол рубахи, демонстрируя "цветы любви". Хозяин хмыкнул, накрыл одеялом, присел на постель, погладил по затылку.– - Ну ты крепок, малёк. Другие по первости кричат, рвутся, мамок зовут. А ты только улыбался. Туговат ты оказался. Точно и вправду - целка серебряная. Я уж думал - вовсе себе все поломаю. Ну ничего. Отлежишься, подлечишься. Я тебя к себе заберу. А потом и поиграемся. Не спеша, с растяжечкой да с распарочкой.
Я не очень вслушивался в его слова. Тон, голос, тёплая его рука, пальцы, которыми он поглаживал у меня за ушком... Хотелось замурлыкать, прижаться... И чтоб навсегда, и чтоб никто не мешал...
Снова стукнули двери и явилась сама... боярыня Степанида свет Слудовна. С какой-то здоровущей плоскомордой служанкой.
– - А, вот ты где, внучек мой яхонтовый, Хотенеюшка ненаглядный. Что ж это ты, к новому наложнику попрощаться зашёл, а к бабушке своей единственной и не заглянул?
В комнате повисла тишина. Зловещая, напряжённая. И наконец голос Хотенея надо мной с едва сдерживаемой злобой:
– - Ну прощай.
– - Брысь, (это служанкам. Обе испарились мгновенно) Понравился мой подарочек? (это про меня)
– - Приманить хочешь? Вели чтоб подлечили. Через седмицу - к себе заберу. Ещё что?
И тут боярыня, этот монумент гегемона и царицы всего и всея, медленно сползла на колени.
– - Хотенеюшка! Не гони, выслушай, дай хоть слово молвить!
– - Ты уже тогда все сказала. Больше говорить не о чем. За подарок - спасибо. Пойду я.
Господин начал подниматься с края моей постели, но старуха метнулась вперёд, ухватила за ноги и дёрнула. Хозяину пришлось сесть.
– - Женись!
– - Сдурела?!
– - Женись, внучек миленький! Ты один из Укоротичей остался! Ты голова рода, ты один можешь спасти и продолжить.
– - Иди ты, дура старая...
– - На Гордеевой младшенькой...
– - Охренела?! Ну точно из ума вышла. Да Гордей меня не только в зятья - он по одной улице со мной...
– - (И уже спокойно, без всяких воплей, воев и причитаний) - Потому и говорю: выслушай. Спит? (это обо мне)
– - Говори. Только - коротко.
– - Коротко... Почему Гордей тебе горло готов перегрызть? Потому что весь Киев знает, что когда суздальцев резали, старшую Гордееву дочку, которая с мужем и сыночком маленьким в "Раю" жила, ты поял, плетью бил, и в Днепре утопил вместе с сыном, единственным внуком Гордеевым. И о том после сам пьяный хвастал. Так?
– - Так.
– - Лжа и поклёп.
– - Ну ты стара даёшь! Ты-то здесь сидела, а на том берегу я был. Я там все эти дела своими руками делал, я это все своими глазами видел.
– - Да плевать мне на твои ясные очи, внучек. Ты бабушку слушай. Твой батюшка Ратибор...
– - С-сволота... Мог бы - еще раз зарезал.
– - Цыц. Дурень. Мозгов нет, а туда же. Ратибор с Гордеем побратались. Гордей обещал отцу твоему выдать за тебя свою дочку.