Чтение онлайн

— Про диеты, расставания, агрессивных бойфрендов, — подхватила девушка.

— Вместо этого мы играем скучную тягомотину, интересную только взрослым, — посетовала другая.

— А ну тихо! — прикрикнула на нас учительница.

Одноклассники меня любили, но я боялась, что это изменится в мгновение ока.

Во время того интервью в библиотеке ни про войну, ни про Абдула меня не спрашивали. Поначалу я вздохнула с облегчением, но потом пожалела, что не рассказала всем правду.

Перед началом концерта я должна была подняться на сцену и сказать несколько слов, что тоже добавляло мне нервозности.

— Всем привет! — проговорила я в микрофон. В зале было яблоку негде упасть. —

Спасибо, что так много для меня делаете!

Рядом со мной на сцене стояли члены группы Sum 41. Не имея опыта публичных выступлений, шутить на сцене я не отважилась, хотя в голове крутилась фраза: «После концерта всех девочек прошу подняться на сцену и познакомиться с этими симпатягами!» Девчонки, сидящие в первых рядах, буквально пожирали музыкантов глазами.

Концерт получился веселым, но мне танцевать не хотелось Вт я стояла в сторонке и смотрела. В перерывах между песнями члены группы говорили о влиянии войны на детей и призывали мировых лидеров активнее участвовать в урегулировании конфликтов. До приезда в Канаду я не подозревала, что войны ведутся по всему миру и что больше всех в них страдают дети. Во многих странах были подобные мне юные жертвы, изувеченные ружьями и ножами.

Когда я спускалась со сцены, ко мне подошла знакомая учительница.

— Тебе нужно написать книгу, — сказала она. — Я заставила бы всех своих учеников прочитать ее!

Тем вечером по дороге домой я размышляла над словами учительницы. Она не первая предложила мне написать историю своей жизни. Не верилось, что у такой книги будет много читателей, даже если мне удастся ее написать. Засыпала я с мыслью, что такая книга, по крайней мере, развеет мифы, сложившиеся вокруг меня.

Теплым летним вечером 2007 года написание книги стало реальностью.

Парой дней ранее Кади объявила, что репортер, которая брала у меня интервью сразу после моего прилета в Канаду, хочет написать продолжение. И вот теперь журналистка по имени Сьюзен сидела напротив нас с Кади и беседовала со мной о школе.

— Ты слышала об Ишмаэле Бихе? — спросила Сьюзен в конце разговора.

— Нет, — ответила я.

Ишмаэль оказался бывшим малолетним бойцом из Сьерра-Леоне, написавшим о своем детстве книгу, которая стала бестселлером.

— Бестселлером! — воскликнула я. — Неужели на Западе кому-то интересно читать о Сьерра-Леоне?

Сьюзен кивнула. На следующей неделе Ишмаэль собирался в Торонто. Национальная газета «Глоуб энд мейл» планировала опубликовать мою историю параллельно с историей Ишмаэля.

Уже собираясь уходить, Сьюзен обернулась.

— Мариату, ты хотела бы встретиться с Ишма-элем?

Я нервно сглотнула, вспоминая малолетних бойцов, отрубивших мне руки.

— Даже не знаю, — пробормотала я. — Можно мне подумать?

Малолетние бойцы вспоминались мне очень-очень часто. Кади и Абу оберегали меня от сьерра-леонской политики, но из Интернета я знала, что во Фритауне учредили Специальный суд [7] , на котором слушались дела бойцов и их командиров, по приказу которых насиловали и калечили людей.

Что я сделала бы, окажись однажды на таком суде? Что я сделала бы, снова увидев парней, изувечивших меня?

Сначала меня душила злость. Я надеялась, что Специальный суд приговорит юных головорезов к смертной казни.

Но потом мне

стало тошно от собственной злости, и со временем я поняла, что казнями проблему не решишь. Подобно мне, те бойцы были детьми, угодившими в гущу событий, которые не могли контролировать. Может, когда повстанцы рыскали в буше, они думали о своих родителях и сестрах; может, совсем как я, страдали от страха и одиночества.

В итоге я поняла, что при всем желании не могу их осудить. Даже окажись те парни передо мной, я не хотела бы навредить им ни словом, ни делом. Тюрьмы юным мятежникам не избежать, но я не собиралась обрекать их на страдания. Напротив, представляла, как смотрю на тех парней и говорю им:

— Надеюсь, вам очень стыдно за то, как вы со мной поступили. Но я вас прощаю.

В выходные Сьюзен позвонила убедиться, что мы прочли ее статьи в газете. Воскресным вечером, часов в восемь, я сидела в спальне одна. Взяв свой мобильный, я набрала номер Сьюзен, решив про себя: если не дозвонюсь, откажусь от этой затеи.

Сьюзен ответила.

— Привет, это я, Мариату, — начала я. — Как дела?

— Отлично, а у тебя?

— Тоже хорошо. Как девочки? — Журналистка рассказывала, что у нее две маленькие дочки.

— Прекрасно, — ответила она. Похоже, Сьюзен почувствовала мою нерешительность и спросила напрямик: — Мариату, у тебя точно все в порядке?

— Я хочу встретиться с Ишмаэлем! — выпалила я, не успев даже как следует подумать.

— Думаю, я смогу это устроить, — проговорила Сьюзен.

Три дня спустя я стояла перед большой старой церковью в центре Торонто вместе с Абу, Кади и Сьюзен. Агент Ишмаэля сказал, что мы можем провести частную встречу с ним до начала выступления и автограф-сессии.

Увидев Ишмаэля, я вздохнула с облегчением. Круглое лицо, высокий лоб, вьющиеся волосы — внешне он совершенно не походил на парней из Ма-нармы. Я тотчас почувствовала, что нашла друга, как это ни странно при встрече с бывшим малолетним бойцом.

Разговор с Ишмаэлем Абу начал со сьерра-леонской еды.

— Скучаю по листьям кассавы и жгучему перцу! — пожаловался он, пробуя сэндвич в кофейне.

Ишмаэль сказал, что живет в Нью-Йорке, и спросил, знакома ли я с кем-то из тамошних сьеррале-онцев. Я ответила, что знакома: туда перебрались некоторые ребята из лагеря ампутантов. Мы нашли нескольких общих друзей. Потом мы заговорили о музыке: Ишмаэлю нравился рэп, мне — хип-хоп.

— Я хочу написать книгу, — призналась я Ишмаэлю, когда его агент дал знак, что выступление вот-вот начнется.

— Как ты ее назовешь?

— Хм-м… Наверное, «Всегда живи мечтой». Хороший заголовок?

— По-моему, отличный. — Ишмаэль улыбнулся и обнял меня на прощание.

— Думаешь, кому-то захочется прочесть книгу обо мне? — спросила я.

— Да, — ответил Ишмаэль. — Точно.

В феврале 2008 года я приехала в Сьерра-Леоне вместе со Сьюзен, Кади, представительницей ЮНИСЕФ Канады и Сориэсом Самурой, режиссером, который снял документальный фильм «Плач Фритауна» о жестоком захвате города мятежниками в 1999 году.

Я подписала контракт на книгу — мы со Сьюзен трудились над моими мемуарами, а в Сьерра-Леоне планировали проверить факты на достоверность и завершить работу.

Началась вторая неделя моего пребывания на родине. Ранним утром в Сьерра-Леоне пахло так, как мне помнилось: воздух, пропитанный ароматами костров, специй и океана, светился, будто от люминесцентных ламп. Вокруг снова был Фритаун.

Я выползла из кровати, открыла окно, высунулась из него и вдохнула полной грудью. Едва я собралась развернуться и разбудить Кади, у меня зазвонил мобильный.