Визит
Шрифт:
— А вот это представляю, — сказала соглашаясь Светлана. — Оно и для меня незабываемо.
В своей комнате Светлана устало опустилась на кровать, посмотрела в окно. Глубоко вздохнув, с наслаждением зарылась в подушку и моментально заснула. И снились ей сказочные сны, но внезапно она проснулась с ощущением, что в комнате кто-то есть. Вспомнив привидение, Светлана со страхом всмотрелась с темноту боясь увидеть сияние призрака. Но было черно и мрачно. Слишком мрачно.
Тёмный силуэт сдвинулся с места и приблизился к кровати. Судорожно вздохнув, девушка с головой накрылась одеялом, пытаясь найти в нём защиту.
— Похоже, я напугал тебя. — прозвучал носовой
Осветилась комната и Светлана, отогнув краешек одеяла, одним глазом посмотрела на ночного гостя, отмечая про себя, что он выглядит довольно странно. С плеч Амона ниспадал плащ, касаясь пола. В отличие от плаща Дорна с огненным подбоем. Плащ Амона был чёрен как ночь, со всех сторон, только золотой аграф с непонятными письменами, цепью соединял концы плаща на плечах. Рассмотрев пришельца, Светлана сняла одеяло с головы. С изумлением воззрилась на него,
— Чем обязана столь позднему визиту? — полюбопытствовала она, унимая бешено бьющееся сердце призналась: — Вы меня здорово напугали, Амон
— Пора привыкнуть к неожиданностям, — заметил он. — Мой визит связан с твоим днём. Вставай и одевайся теплее.
— Ещё один «сюрприз»? — с сомнением спросила Светлана, не ожидая ничего хорошего от ночных визитов.
Амон весело сверкнул глазами.
— Можешь считать и так. Я преподнесу тебе нечто, от чего ты не откажешься. Но не задерживайся, эта ночь и так будет одной из самых длинных, ведь так много нужно успеть сделать, пока солнце освещает другой континент. Благодаря этому тебе даже, не понадобиться способность видеть в темноте.
— Странно говорите, — одеваясь, сказала Светлана. — Я не понимаю.
— Ничего, сейчас всё будет понятно, — пообещал Амон.
Светлана подошла к нему:
— Я готова
— Секунду, — сказал Амон, накрывая её с головой своим плащом, и тут же одергивая его.
Светлана оглянулась, недоумевая где находится. Окружавшие со всех сторон дома были так знакомы. Улицы, освещаемые солнцем, были светлы но солнце явно шло к закату, миновав зенит. Не замечая, мимо сновали люди. Что-то шевельнулось в памяти, охнув девушка сжала руки, пристально всматриваясь в стоящий напротив дом.
— Это... Это… — от волнения она не смогла выговорить ни слова.
Амон ответил за неё:
— Это дом где ты провела несколько лет своей жизни. Свои первые годы. Как видишь, он стоит на месте, ничуть не изменился. Разве что постарел.
— Можно мне заглянуть во двор? — робко попросила девушка.
— Недолго, — разрешил Амон. — Сразу предупреждаю, для людей ты невидима, не пытайся разговаривать с ними.
Светлана вошла во двор, такой близкий и родной сердцу. Дети копались в песочнице, как она сама казалось целую вечность назад, строили замки из песка. Подошла к качелям и села на деревянную доску, где каждая трещинка была знакома. Дети с удивлением посмотрели на внезапно закачавшиеся, будто от ветра качели, но день был хоть и холодным, но безветренным. Бросив прощальный взгляд на окно своей квартиры, девушка вышла на тротуар.
— Простилась? — спросил он.
Глубоко вздохнув, Светлана соглашаясь, качнула головой. Амон снова накрывая её с головой плащом и сразу снял.
— Узнаешь?
— Да, — прошептала Светлана «поедая» глазами знакомый фасад здания. — Это, Детский дом. Когда мама умерла, меня направили сюда.
— Простись и с ним, — посоветовал Амон, зловеще прозвучал его совет.
Но не слушая его, Светлана всё смотрела и смотрела на дом и сад возле него, пытаясь
запечатлеть навсегда в памяти каждую скамейку, дерево, клумбу и окно, где она часто сидела на подоконнике, выглядывая на улицу.Амон с любопытством бросил на неё взгляд:
— Ты довольна?
— Да! — сияющие восторгом глаза посмотрели на него с благодарностью. — Я благодарна, что сегодня вы показали мне места по которым я тосковала, Амон…
— Да?
— Может, оставите меня здесь? Пусть прошлые месяцы будут как сон.
— Я предвидел такую просьбу, — заметил Амон, окидывая скучающим взглядом людей гуляющих по улице.
— Что ответите? — взволнованно опросила Светлана.
— Ничего! — рассмеялся он. — Неужели ты не поняла, что я привёл проститься?
И снова изменился мир. По-прежнему светило солнце.
Громко пели птицы. Место было чужим и незнакомым. Они оказались на окраине поселка состоящего из невысоких, глинобитных хижин. Занавешенные противомоскитными сетками оконные проемы, были изнутри темны.
Солнечный свет с неохотой проникал внутрь хижин. Уловив вопросительный взгляд девушки, Амон указал на окно, предлагая заглянуть в хижину. Последовав совету, Светлана, тихонько подойдя к дому, заглянула внутрь. Там, она увидела сидевшего за столом человека окружённого очень скромной обстановкой. Светлана удивлённо выдохнула, вдруг узнав его. За столом писал заметки не кто иной, как её опекун. Человек, удочеривший её и которого она любила как родного отца. Она набрала в грудь воздуха, собираясь окликнуть, но ладонь закрыла ей рот, а другая рука оттащила от окна.
— Не надо крика, — предупредил спутник, убирая руку. — Он всё равно не помнит тебя. Ты для него незнакомка. Видишь? Он очень доволен своей судьбой. Здесь, в Африке, он нашёл себя. Сейчас пишет книгу, которая в будущем станет популярной. Он не променяет этот быт на другой. Нам пора уходить. Ночь на исходе.
— Но ведь солнце ещё светит! — воскликнула удивлённо девушка.
— Это здесь. В Америке скоро наступит рассвет, — иронизируя: — Нашей девочке ещё нужно поспать.
— Вот уж нашли, о чём беспокоиться! — пробормотала Светлана. — После того, что вы мне показали, я не усну.
— Уснёшь, — пообещал Амон. — Неужели ты никогда не замечала и не удивляясь тому, с какой лёгкостью засыпаешь? Видеть растерзанное тело, а через несколько часов глубоко спать? Может, ты думаешь, у тебя стальные нервы?
— Нет, я не думаю. Но действительно, поздно вечером, на меня что-то находит. Я буквально, засыпаю на ходу. Но я не сопоставляла «сонливость» с вами. И такое возможно?
— Пустяки, — жёстко улыбнулся Амон. — Мне не нужен сходящий с ума человек. Сон служит для тебя разгрузкой. Ощущения и воспоминания притупляются, теряют яркость, но не исчезают. Ты помнишь всё, но более спокойно и философски подходишь ко всему.
— Какая трудоёмкая работа! — с сарказмом произнесла Светлана. — Неужели теряете на меня так много времени и сил?
— Подмечено точно, — нехорошо ухмыльнулся Амон и с подтекстом заметил: — Сил действительно уходит много, особенно на борьбу с самим собой. — внимательно посмотрев на смутившуюся девушку, растягивая слова, приятно изменившемся голосом, бархатистым тембром заметил: — Попробуй изменить отношение, и тогда мои силы и время будут уходить на другое. На более приятное…
Амон замолчал, немного насмешливо поглядывая на растерявшуюся девушку. Она явно не знала, что ему ответить. Затянув многозначительное молчание на несколько томительных секунд. Амон, уже своим, более привычным для девушки голосом, сказал: