Чтение онлайн

Рамин, разлученный с Вис и со своими близкими, был в таком восторженном состоянии, что князья Хорасана казались ему розами Ирана, а камни Морава — самоцветами из Гораба.

Чужая страна не может радовать человека, как его родина, и человек не в силах отдать свое сердце кому-либо в той мере, в какой он отдал его своей первой любви. Рамин с таким восторгом любовался своей родиной, что даже снег казался ему камфарой, листья — благовонным маслом, деревья — раем, а земля — дарующей бессмертие.

Рамин въехал в Морав в полночь. Он был весел, как воскресший мертвец. Рамин сейчас же направился к башне, где находилась Вис. Дозорный, поставленный Вис, должен был ее известить, едва заметит Рамина. Увидев его и узнав, дозорный в ту же минуту спустился и сообщил о приезде Рамина кормилице. Она очень обрадовалась и доложила Вис:

— Прибыл тот, кто разгонит твою тоску, прибыл непрестанно вспоминаемый тобой, прекрасный властелин, краса престола, прославляющий свое оружие. Ветерок просит у тебя награды за доброе известие. Настала твоя весна. Ветвь твоей радости дала плод. Перламутр твоей надежды помог тебе найти жемчужину счастья. Смотри, как осветилась ночь. Ты видишь, что не тщетно скорбела! Верни радость своему сердцу. Благодаря тебе земля расцвела радостью. Ветер разносит благоухание амбры, унося его с волос Рамина. Взгляни на твою радость, на твоего желанного. Для тебя настал ясный день. Если доныне ночь была темна, как твои волосы, — ныне она светла, как твой лик. Небо очистилось от тумана, и ты вытравь ржавчину из своего сердца.

О луна! Горы и равнины радуются вместе с тобой приезду твоего возлюбленного. Рамин прибыл под счастливой звездой. Солнце и луна хотят встретиться с прекрасноликим. Он стоит у дверей и ждет твоей благосклонности. Он умоляет тебя забыть гнев. Открой дверь своего сердца тому, кто его осчастливит. Надейтесь друг на друга и забудьте ваши прежние горести.

Вис, радостная, избавленная от всех горестей, сказала кормилице:

— Шахиншах спит внизу. Я боюсь новой беды. Если он вдруг проснется и все узнает, тогда я больше не увижу Рамина и жизнь станет мне в тягость или даже я могу ее лишиться. Со мной пусть случится что угодно, лишь бы я повидалась с Рамином. Заклинаю тебя именем бога: помоги мне, напусти на него крепкий сон, чтобы он не проснулся и не разлучил нас.

Кормилица торопливо прошептала заклинание, и шахиншах погрузился в такой сои, что если бы даже мир разрушился, то Моабад не заметил бы этого. Затем Вис, придав лицу сердитое выражение, села у окна.

Когда Рамин увидел ее, он расцвел от радости. Сердце его распахнулось, как дверь, но он сдержал восторг и вооружился терпением Рамин остановил коня под окном, но не заговорил с Вис.

Он обратился к своему коню с такими словами:

«О конь мой, ты крепок, как гора, и силен, как слон! Я любил тебя и обходился с тобой, как с сыном. Я поставил тебя в золотые ясли, водил на шелковом чумбуре [33] и лелеял тебя. Зачем же ты ушел от меня, зачем покинул меня, оставил ясли и ни разу не вспомнил о моей конюшне? Ты ушел от меня в другую конюшню, но несдобровать тебе! Ты сам знаешь, когда тебе было лучше: прежде или теперь. Ты знаешь, сколько я страдал, вспоминая тебя».

Когда Рамин еще издалека увидел Вис — солнце среди планет, он почувствовал безграничную радость. Но когда он заметил, что она нахмурена, он очень огорчился и начал умолять ее на тысячу ладов. Он говорил ей так;

— О солнце, похитительница моего сердца и разума, о полная луна, о звезда утренней зари, о полуночный светоч, озаряющий путь войску, о желанная царей, о светило среди красавиц и украшение их, о бутон розы, о благоуханная лилия! Зачем ты спешишь пролить кровь раба твоего? Зачем ты ускоряешь мою смерть? Зачем прячешь от меня свой лик? Зачем тебе понадобилось, чтобы я блуждал по полям, как безумный? Зачем ты не обратишь ко мне своего лика? Я твой Рамин, а ты моя Вис, желанная, как душа. Я — Рамин, ничтожнейший из твоих слуг, а ты — Вис, моя повелительница! Я — Рамин, царь влюбленных, ставший притчей во языцех из-за своей безумной любви. Ты — Вис, бесподобное светило мира, манящее несравненной прелестью лица и красотой твоих очей и кудрей. Я тот же Рамин, которого ты знала, и разве ты не та же Вис? Неужели ты хочешь обрадовать моих врагов? Неужели все твои старания направлены к тому, чтобы ускорить мою смерть? Не сердись на меня! Помирись со мной. Не меняй светлую радость на горечь страданий. Не будь клятвопреступницей и вероломной. Не заключай союза с моим сердцем, чтобы, изменив, убить меня. Не сжигай меня огнем равнодушия. Увы, погибли все мои надежды! Напрасно я пожертвовал собой ради безумной любви к тебе. Я посеял любовь в саду юности. Я приставил к ней душу свою садовником. Я орошал этот сад слезами. Я не мог спать ни единой ночи. Я не мог отдохнуть ни единого дня. Я истомился, ухаживая за этим садом. Когда настала весна, расцвели в нем фиалки, розы, лилии и нарциссы. На деревьях появились в изобилии плоды. Сад стал прекрасен, как удача счастливых. В нем начали щебетать птицы и купаться в роднике. Я возвел крепкую стену вокруг сада. Но вот настала зима разлуки. Подул ветер непостоянства, и появились бесплодные тучи, настал год несчастий. Опустел тот сад: нет в нем ни плодов, ни роз, ни родника, ни зеленого луга, ни ограды. Враги и завистники вырвали с корнем цветы и срубили деревья, разрушили стены и спугнули птиц. Увы, настала тяжкая пора, и наша любовь уподобилась не золотому сосуду, а глиняному, который, разбиваясь, превращается в черепки и теряет ценность. Когда сердце разлучено с сердцем и возлюбленный далеко от возлюбленной, — любовь исчезает и горе умножается горем. Наши враги веселятся. Пусть же дарует бог нашим врагам то же, что и мне. Наши хулители избавлены от забот, им не за что больше поносить нас. Мы больше не нуждаемся в посреднике, ни в хранителе тайн. Ни ты, ни кормилица больше не горюйте. Пусть не болит у меня сердце, и Моабад пусть не сетует на меня. Никто не виновен, кроме меня, и ничья судьба не похожа на мою. Я виню себя в том, что всегда был робок. Если бы не эта слабость, я не был бы столь несчастным. Сердце мое не смогло бы так поработить меня и предать. Тот, кто внимает дьяволу, будет вечно слеп и скорбен, как я. Вместо зеленого тополя его осенит ива, вместо мускуса ему достанется песок. Благодаря превратностям судьбы, вместо самоцветов у меня оказались глиняные черепки. Я молю тебя о прощении. Смягчи свое сердце. Я поступил недостойно и согрешил; ты же будь благородной и прости меня! Я согрешил и раскаиваюсь. Пока я жив, — ты моя госпожа и царица, и ты вправе меня наказать. Ты мне причиняла с самого начала горе, не заставляй же под конец одного меня за все расплачиваться. Если ты не простишь меня, я стану привратником у дверей твоих и буду преданно служить тебе, пока не покончу с собой. Я однажды согрешил против тебя, но не один только я ошибался в этом мире. Ныне я тысячу раз прошу прощения. Я буду тебя умолять и просить милости, пока не исчезнет гнев из твоего сердца. Пока я жив, я буду считать себя согрешившим и буду упрекать себя. Я не перестану говорить: «Я согрешил и раскаиваюсь в своем поступке!» Прости меня, грешника, пока я жив. Ты моя госпожа и властительница. Ты можешь поступить со мной, как тебе угодно, но где же милость, покровительство и прощение? Сердце мое не выдержит, когда я буду вспоминать о своем грехе, не надеясь на прощение. Если ты не внемлешь моим мольбам и просьбам, я умру у твоих дверей. Я буду горько плакать, пока мой дух не покинет тело. Мне больше некуда идти. Если ты безжалостна ко мне, то кого же мне искать в утешение? Не поступай так со мной, о луна, не прибавляй горя к горю. Ведь даже старцы в своей старости и философы, несмотря на свою мудрость, впадают в заблуждения. Ведь и быстрый конь может споткнуться, острый клинок может притупиться, и так случилось, что я тоже один раз ошибся! Я прощу прощения; не заковывай меня в цепи разлуки. Я твой раб, и ты можешь наказать меня, как хочешь. Я перенесу любое страдание, но не стерплю разлуки с тобой. Я не могу перенести, что ты так хмуро смотришь на меня. Я предпочитаю быть слепым, чем лишиться твоего лицезрения, я предпочитаю быть глухим и не выслушивать твои упреки. Не дай бог мне хоть миг прожить без тебя, и пусть создатель не допустит, чтобы ты могла перенести разлуку. С тех пор, как ты прогневалась на меня, жизнь стала мне в тягость. Страдаешь и ты из-за моих безрассудных поступков. Камень и железо одинаково раскаляются в горниле. Своей неуступчивостью ты еще сильнее разожгла пламя моего сердца, и даже морем не залить его огня.

В этой стране стоит густой дым от моего огня. Судьба сделала ночь безлунной и беззвездной, и она кидает на меня хлопья снега. От безумной любви тело мое стало удивительным:

одна его половина словно огонь, другая — как лед. Как может человек быть таким? Никто не видел ни ангела и ни дьявола такого удивительного склада. Кто видел льдину, не тающую от огня, или же огонь, не гаснущий от льдины? Для того, кто посеял в душе такую любовь, было бы постыдно умереть в снегу. Я думал, что ты спасешь меня от огня, и вовсе не предполагал, что заставишь умереть в снежных сугробах. Пусть не говорят, что неустанная мольба — свидетель трусости. Я твой гость, и каждый обязан почитать гостя, а не выгонять его. Если же ты желаешь моей смерти, чего легко тебе достигнуть, все же не убивай меня так безжалостно. Смерть гостя в снегу — постыдное дело для хозяина.

Разгневанная Вис, подобная разъяренной львице, ответила так:

— Уйди от меня, Рамин! И откинь всякую надежду. Утешь свое сердце, поступая так, как будто ты никогда не знал меня и не видел города Морава. Считай, что нас вовсе не было на свете. Непомерна боль, которую я претерпела из-за тебя, и не умоляй меня о примирении. Ты соблазнил, оскорбил и убил меня. Теперь ты хочешь снова того же, но этому не бывать! Убери свой дым! Раз ты взял свой огонь, убери и дым! Раз ты позабыл свою клятву и нарушил свой обет, тебе не удастся больше обмануть меня. Уйди, говори со своей Гуль, ее обманывай и безумствуй от любви к ней. Если ты осторожен, мудр и красноречив, то и я не глупа и не лишена языка. Тебе хорошо знакомы хитрости и обманы такого рода. Я знаю тебя и не раз слышала от тебя такие льстивые речи. Мне надоело выслушивать твои клятвы. Я не изменю Моабаду и никогда не покину того, кто не покинул меня. Я не поступлю так, как поступала раньше, когда обманывала Моабада. Я принадлежу тому, кто любит меня, даже преступную. Его привязанность и любовь ни на минуту не изменяли мне, и он никого не предпочел мне. Моабад всегда любил меня своим правдивым сердцем. Он не вероломен, как ты, и не говорит со мной высокомерно. Ныне он сидит со спокойным сердцем и пьет вино. Да не лишится он никогда радости и пусть не ревнует меня к тебе! Я опасаюсь: вдруг шахиншах войдет в опочивальню и не найдет розы в своем саду; будет искать меня на ложе и не найдет меня; этим я могу вновь его прогневать. Да будет его обиталище всегда таким, каково оно ныне, тебе же нечего об этом печалиться. Из-за твоей остывшей любви мне не хочется снова провиниться перед ним. Мне достаточно испытанных горестей, так как из-за тебя я прогневала шахиншаха и я забыла даже бога. Тысячу раз я теряла надежду на жизнь, и в конце концов мне остались от тебя на память лишь клятвопреступление, безнадежность и позор. Мой повелитель был недоволен мной, и бог, создатель неба и земли, также не был милостив ко мне. Я, глупая, напрасно загубила мою юность ради безумной любви к тебе. Удрученная горем, я притворялась радостной, хлопала в ладоши, но у меня в руках не осталось ничего, кроме ветра. Сколько бы я ни говорила с тобой, все равно я не исчерпаю того, что могла бы тебе сказать. Это дерево не даст тебе плода, этот путь — не путь радости для тебя. Поворачивай коня, уезжай отсюда. Напрасно ты побеспокоился и приехал. Полночь миновала, дует жестокий ветер, земля покрыта снегом на две пяди. Не стучись напрасно в эти двери, они из холодного железа. Пожалей себя и удались, чтобы тебе не умереть от долгого ожидания в снегу. Бог пусть дарует тебе сладкий сон. И да будет днем и ночью счастлива с тобой твоя Гуль — роза по имени и сама розоланитая.

И Вис не открыла Рамину то, что на самом деле чувствовала.

Рамин целую ночь простоял в снегу. Небо изливало дождь на его голову, из облаков падал снег, подобный камфаре, на его коня тучи проливали слезы, а ветер стонал над Рамином. К рассвету одежда на нем оледенела, но сам он был стоек, как железо.

Вис же, удалившись, плакала и говорила так:

«На дворе такой снег и мороз, что я мерзну даже в дому. О туча, позор тебе, что ты проливаешь слезы над Рамином. Ты превратила его розовый цвет в шафрановый, а ногти его сделала синими. Но ты жалеешь нас обоих и потому плачешь! Довольно тебе сеять снег. О туча, отдохни немного! Не приумножай моего горя! О ветер, как долго будешь ты дуть? Утихомирься. Разве ты не тот же ветер, что разносил по всей земле его благоухание? Ныне зачем ты не жалеешь его тело в такой холод? Ведь нарцисс и лилия просят аромата у его тела! О богатое море, каким бы ты ни было богатым, все же ты раб Рамина. Хотя у тебя много жемчугов, но ты не щедрее Рамина. Ныне пошли хорошую погоду для этого вождя всадников. Пошли дождевые тучи. Твои доспехи — дождь и снег, но его оружие сильнее. Если ты не перестанешь его мучить этой ночью, он иссушит тебя пылью от копыт своих всадников. Какая я неслыханно бессовестная! Я сижу во дворце, а его нежный стан обвевает холодный буран. Лицо Рамина и его стан — желтовато-белая роза, а холод всегда вредит розовому кусту».

Наконец ее сердце не выдержало, и она подошла к окну. Лучи ее осветили всю землю»

Вис обратилась к его гнедому коню с такими словами: «Ты дорог мне, как сын. Я вовсе не хотела, чтобы на тебя падал этот снег и дождь, но ты сопровождаешь плохого товарища и потому все это зло достается и тебе. Если бы ты не встретился с таким товарищем, то я нашла бы тебе достойное место. Я сожалею, что с тобой все это случилось. Зачем тебе было отправляться в такое путешествие и связываться с таким плохим товарищем? Разве ты не знал, что надо путешествовать с достойными спутниками? Ныне ты напрасно претерпел беды. Я не дам тебе места в конюшне, ничем тебя не обрадую и не сниму с тебя уздечки.

Ступай, ищи себе стойло и корм у того, ради кого ты покинул меня».

А Рамину она сказала:

— Ступай, уходи отсюда! Много раз я стояла у твоих дверей, и ты не впускал меня. Много раз я заклинала тебя, и ты не внимал мне. Много раз я проливала кровавые слезы и напоминала тебе о своих страданиях, но ты ни разу не пожалел меня, не принял моего посланца и не прочел моего письма. Я помню, и это случалось не раз, как ты, отдыхая, безмятежно спал, безучастный к моим страданиям, тогда как я безутешно проливала слезы, подавленная горем. Теперь я тебе мщу за содеянное… Бог отплатит тебе злом за зло. Каким бы чувствительным и нежным ты ни был, я все же чувствительнее тебя. Если я когда-то принадлежала тебе, то как ты ныне можешь оправдаться в том, что покинул меня? Оставь всякую надежду меня прельстить, так как я отрезала себя от твоего сердца. Я была раньше этим очень огорчена. Лелея надежду встретиться с тобой, я была как пловец в море. Ныне я спасена от волн морских. Мое сердце избавилось от бесполезной надежды. Раз тебе не посчастливилось с прежней любовью, иди и береги свою новую. Прежние монеты и старинные драгоценности ценны, но новые еще более привлекательны. Покинув меня, ты отсек голову моей любви. Кто может опять приставить отсеченную голову к шее? Трава, что будет расти на моей могиле, и та захиреет, во-первых, от мук любви, а во-вторых, от гнева на твою неверность. На каждом листе будет начертано сто тысяч раз: «Увы! Увы!» Никакая мудрость мне не подсказала, что сердечная привязанность может состариться. И не добивайся больше моей любви. Старое никогда снова не помолодеет!

Ты забыл о раньше посланном мне письме. В нем были тысячи оскорблений и поношений. И не было такого оскорбления, какого бы ты мне не нанес. У меня не было другого безумия, кроме любви к тебе. И если я и ведала любовь, то подобной к тебе не испытывала никогда. Мое сердце не знало никого, кроме тебя, и не находило удовлетворения ни в ком другом. Я никого не предпочла тебе. Ни в чем не обманула и не искала другого возлюбленного. Вот как с тобой поступила судьба! Ты похож на ту несчастную мать, У которой была лишь одна дочь, и та слепая. Сердце твое подобно напряженному луку, а слова мои разят, как стрелы. Раз твое сердце — мишень, то на него обрушатся упреки. И вот, убери эту мишень, чтобы стрелы не пронзили ее. Уходи, чтобы не слышать слов, которые лишат твое сердце силы, — слов, горечью подобных желчи, и острых, как меч.