Чтение онлайн

Пора тебе разбираться в том, что плохо и что хорошо. Другие цари, твои ровесники, ищут царства и славы, а ты ищешь лишь Вис и ее кормилицу; ты потерял совесть и стыд. Доколе будет продолжаться твое распутство? Ушло время игр и развлечений. Доколе будешь скакать на коне но ристалищу дерзости? Что за дьявол угнетает тебя, насмехается над тобой, служа которому, ты забыл о боге? Я боюсь за тебя, что ты в конце концов обрадуешь врагов своих. Если ты послушаешься меня, раба твоего, ты избавишься от порицаний и бедствий; горе твое обратится в радость, и несчастье — а божью милость. Если же ты не пресытился такой жизнью, считай, что я тебе как будто ничего не говорил и ты ничего от меня не слышал. Возьми себя в руки, пока с тобой не случилась беда; ведь тебя словно носит по морю, а мы на берегу, и нам, взирающим, остается только смотреть. Умоляю тебя, прости меня за то, что я осмелился сказать тебе все это. А теперь, как тебе угодно, так и поступай.

Когда Рамин выслушал поучения Бего, он уподобился навьюченному ослу, который завяз в тине и лишился сил. Лицо его то желтело, подобно шафрану, то становилось хмурым. И ом так сказал Бего:

— Я знаю, что ты говоришь это, чтобы мне помочь.

Но мое сердце ранено любовью и потому не подчиняется разуму. Но, выслушав твой любезный совет, я использую твое наставление. Из моего жалкого сердца я вырву любовь к Вис, и отныне оно не будет стремиться к исполнению своего желания, и слезы не будут течь по моим ланитам, как но канавам. Я завтра же покину Ирак и страну Махи и далее мысленно не приближусь к странам, где могут оказаться красавицы, не пущу в сердце ничью любовь и не совершу поступков, которые опозорили бы меня на веки вечные.

В то время, когда Бего наставлял Рамина, Моабаду захотелось вразумить Вис. Он стал поучать ее ласковыми, нежными словами. Он так говорил ей:

— О прекрасная госпожа, дарующая мне душу! Ты сама знаешь, сколько я перенес из-за тебя горя, и как я страдал от безумной любви, и сколько раз ты приводила меня в отчаянье. Своими недостойными поступками ты увеличивала мое горе и сделала меня посмешищем. Нет прелести которой у тебя бы не было, нет славы, которой бы мне не хватало. Я буду царем царей, а ты будешь царицей красавиц. Пусть не будут разлучены наши сердца. До конца дней наших останемся возлюбленными. Будь владычицей стран, городов, войск, сокровищ и дворцов! Для меня достаточно того, что буду называться царем, всеми же делами можешь управлять ты. Делай, что твоей душе угодно, играй и веселись, где только окажется прекрасное место, раздавай сокровища и управляй. Все, чем я владею, принадлежит тебе, ты достойна владеть сокровищами в тысячу раз большими, чем мои. Пусть мои вазиры будут твоими, пусть мои ученые будут твоими прислужниками. Приказывай им, что тебе угодно, и они будут исполнять твою волю. Тебя, а не меня, лучше украшают царский сан и величие, а я буду только твоим возлюбленным, ревностным исполнителем твоей воли и желаний. Можно ли найти на земле человека, который не стал бы охотно твоим послушным рабом? Внемли моему поучению и не будь так неустойчива, как орех на куполе. Я тебе желаю добра и призываю к благоразумию. Я не такой злопамятный, как ты, таящая в сердце одно, а языком говорящая другое. Душа моя жаждет правды, и язык мой говорит правду. Сердце мое всегда ищет любви, и язык славит добро. Поступай и ты так же прямодушно. Не будь в отношении меня лживой и вероломной. Если ты послушаешься моего совета, не будешь поступать недостойно, изменишь свой нрав, заслуживающий презрения, и уступишь мне, — то станешь столь желанной, что великие цари будут целовать порог твоего дворца в страхе перед тобой. Если же ты будешь вести себя по-прежнему, то обретешь во мне врага, подобного которому не найти во всем мире. Не делай этого, о луна моя, питай ко мне уваженье, остерегайся вражды, ибо я страшен и для хищных зверей. Устыдись почтенной Шахро, вспомни свой славный род, доброту твоего брата, которые осрамлены и опозорены тобой. Будь у тебя чувство стыда перед богом или перед Шахро и Виро, ты бы поступала, как подобает, и почитала бы меня. Но ты не уважаешь такую мать, как Шахро, и не считаешься с таким братом, как Виро, — как же ты сможешь обрадовать меня? Могу ли питать надежду, что ты будешь послушной, если даже слух о моей славе и величии дойдет до небес. Скажи правду, будь откровенной, заклинаю именем бога! Открой, что ты таишь в сердце: любовь или вражду? Я не в силах больше переносить такую жизнь. Пусть опротивеет и тебе твой нрав. Последнее время ты как будто внимала моим поучениям, но все же не изменила своего нрава. А мне надоело тебя поучать. Твои поступки разгласили мою тайну. Я не могу дольше терпеть и не хочу больше умолять.

Каменное сердце Вис, по божьему велению, уподобилось воску. Выслушав слова Моабада, она встала и так ему ответила:

— О великий царь! Величие твое возносит тебя до неба, а смирение склоняет до земли. Сердце у тебя щедрое, а рука твоя дарует драгоценные камни; разум твой непостижим, — настолько он прозорлив. Бог даровал тебе такие преимущества, о которых другим царям и не мечтать. Деяния твои благодетельствуют всех, подобно лучам солнца. Да хранит тебя бог и да исполнятся твои повеления. Тебе известно, что судьба готовит нам изменчивый жребий и человеку уже при рождении предопределяется будущее. Мы, люди, не в силах ни уйти от судьбы и избежать предопределения, ни скрыться от воли бога. Все это тяготеет над человеком до конца дней его жизни — все это совершается по божьему предопределению. Такая, какая я есть, — я создана богом. Ты родился счастливым, а я рождена не такой. Я не виновата в том, что меня заставляет совершать судьба; я никогда не желала себе зла и стольких несчастий; никогда не желала, чтобы мне от возлюбленного доставалось столько горя и чтобы мою тайну раскрыли враги. Что я могу сделать, если ожидаемая радость вдруг обращается в горе! Я терплю скорбь со дня рождения. Я лишена сил, ибо судьба моя борется с моей душой, и мне так надоела жизнь, что я сама готова броситься в львиную пасть. Судьба моя похожа на раба-абиссинца, сожженного солнцем, а терпенье мое похищено дивами. Ногтями я рву завесу стыда, а зубами впиваюсь в мою же душу. Знай отныне, шах Моабад, что я готова отказаться от души и сердца, если они будут причинять тебе горе. До сих пор ты был виновником моих несчастий. Никогда не радовалось мое сердце, и душа моя никогда не обретала покоя. Дни моей жизни протекали тревожно, а судьба относилась ко мне безучастно. Я не буду больше искать такой любви, которая обречет меня на вечный стыд или милостивого и сильного властелина превратит в беспощадного врага. На что мне такая любовь, которая влечет за собой великий стыд? На что мне такая безумная любовь, которая сулит столько упреков и несчастий и делает меня притчей во язы-цех? Ныне раскрылись двери моего темного сердца и я

обрела верный путь. Глазам моим вернулось зрение, я научилась уму-разуму. Ныне, отвергнув безумную любовь, я поняла, что пострадала от своей натуры и что по юности своей совершила худое дело как для этой, гак и для той жизни.

Безумная любовь похожа на глубокое море, и мудрым не следует в пего пускаться. Доколе мне суждено жить, я не хочу видеть Рамина. Если даже я буду жить столько, сколько тысяча Мафусаилов [24] , все же я не смогу обелить мою душу. Зачем я напрасно мучила мою несчастную душу, зачем проливала напрасно мою невинную кровь, зачем не слушалась твоего повеления, зачем не искала для себя покоя? Если отныне я еще раз провинюсь перед тобой и совершу дурной поступок, то поступай со мной, как тебе угодно, у меня не будет слов против твоего гнева. Будь Рамин даже львом, он не одолеет меня; если он станет даже ветром, он не проникнет в мою душу. Клянусь, что никогда не нарушу данное слово. Если захочешь, чтобы я была твоей рабыней, с сегодняшнего дня я буду тебе покорна. Еще раз обрати ко мне милостиво лицо твое, и я буду служить, как тебе угодно, во мне утвердился дух правдивости.

Шахиншах поцеловал ее в глаза и в лицо, и они ублажали друг друга так, что вытравили из своих сердец ржавчину недоверия и ненависти.

Когда собираются тучи, небо темнеет; от жестокого ветра земля тревожится. То же и с влюбленными: когда судьба собирается их разлучить, она уже заранее готовит козни, ищет повода и находит его. Если человека лихорадит, его сперва бросает и жар. Когда Рамина измучили любовные тревоги и неотступные мысли о Вис, он внял словам Бего и послал человека к шахиншаху, чтобы передать ему следующую просьбу:

«Здешний климат мне вреден, я часто болею. Если разрешит твоя милость, я отправлюсь в Ирак и там буду служить тебе; назначь меня начальником над тамошним войском, и я буду выполнять все, что будет требовать служба, когда же повелишь, я тотчас явлюсь на твой зов. Может быть, мне удастся благодаря твоей милости избавиться от болезни и печали! Охотой в горах и равнинах возрадую сердце. Я буду охотиться то с барсами, то с соколами, то с собаками. Конь мой отвык от всадника, и доспехи мои за шесть месяцев заржавели. Разреши мне уехать, а когда прикажешь, я предстану пред тобой, как раб».

Услышав все это, шахиншах обрадовался. Он исполнил просьбу Рамина и назначил его военачальником над Реем-. Гурганом, Хойстаном, Хамианом и всем Ираком. Пожаловал ему богатое платье и оповестил всех о его назначении. Рамин преклонил колени перед шахиншахом, возблагодарил его и велел разбить лагерь за городом. Из дворца он ушел тайно. Когда Вис узнала об этом, она чуть не лишилась жизни, сердце ее мучительно сжалось, и она стала стонать.

Тем часом, приготовившись в путь, Рамин пришел проститься с Вис; ему оставалось только сесть на коня, он был в полном снаряжении. Вис сидела на троне. Рамин вошел в зал и сел рядом с ней. Но Вис оттолкнула его и сказала ему:

— Встань, царский престол не для тебя. Пока ты раб, ты не должен пытаться занять место владыки. Рано тебе искать царский престол. Ты заблуждаешься по недомыслию.

Рамин сильно опечалился и ушел омраченный. Проклял он день своего рождения и стал жалеть о горестях, причиненных ему Вис. Он так сказал в сердце своем:

«Теперь я понял, как относится ко мне Вис. Что же она сказала мне напоследок при разлуке? Пусть никто не ищет сострадания у женщины, пусть никто не выращивает розы на солончаке. Любовь их я уподоблю ослиному хвосту: не удлинишь его. Долго я мерил ослиный хвост, долго выращивал розы на солончаке и ходил по следам дива. Ныне, слава богу, открылись глаза мои, и я сумею отличить славу от позора. Зачем я растратил понапрасну молодость? Зачем я загубил дни моей жизни? Они невозвратимы. Горе моему сердцу, еще жаждущему любви! Зачем я лишал себя радостей молодости, если мне суждено было быть покинутым Вис! Лучше человеку покончить с собой, чем услышать подобные слова. Хорошо, что я вовремя услышал холодные слова, чтобы укрепить сердце. Оно влекло меня к пей, но так как я решился расстаться с Вис, что мне от того, что я внимал недобрым словам? Чем скорее опустошится дом, куда не заглядывает счастье, тем лучше. Бог помог моей разлуке. Напоследок я получил награду взамен горестей. Будь я разумен, мне следовало бы отдать тысячу драгоценных камней за такие слова Вис. Но бог послал мне удачу, и я без всякой платы услышал их. О сердце мое, довольствуйся этим и остерегайся бед этого преходящего мира; беги от позора и постарайся его забыть. Ни из-за кого не исходи кровью, поверь мне и отступись. Если ты ныне не отвергнешь всего этого, то когда же отвергнешь?»

Рамин так размышлял в сердце своем, и оно казалось ему начиненным перцем.

Когда Вис увидела, что Рамин уходит нахмуренный, она стала упрекать себя и говорить: «Зачем я огорчила его моей несдержанной речью?»

Сердце ее было словно ранено мечом из-за причиненного Рамину огорчения. Она приказала принести сто тридцать тюков. В каждом из них было тридцать кусков броката, расшитого золотом, и еще куски китайского и багдадского аксамита — один лучше другого. Вис велела передать их казначею Рамина. И одарила его еще роскошными одеяниями, холстами, которые преподносятся брачащимся, и к этому добавила шапки и чалмы. Затем она обратилась к Рамину с такими словами:

— Не давал ли ты клятвы в том, что не покинешь меня, пока жив? И вот ныне ты от нее отступаешь.

Он объяснил ей, почему он вынужден удалиться. Затем они взяли друг друга за руки, пошли в сад и стали обниматься. Их лица озарились любовью, и сад расцвел, и от аромата их волос ветер стал благоуханным. Они то радовались тому, что, они вместе, то плакали, опасаясь разлуки. Прекрасноликая Вис проливала кровь из глаз, ланиты ее становились цвета золота. Из ее очей изливались слезы, словно струи дождя из тысячи туч, и ее душу тяготили тысячи печалей. Она царапала лицо и грудь и говорила: