Вход для посторонних
Шрифт:
— У вас есть другие предложения? — Алька метнула в молодого человека злой взгляд, хотя очень хотелось что-нибудь более весомое.
— Можно сделать гипсовую форму какой-нибудь красотки, а потом залить эту форму золотом…
— Точно! — подскочила обрадованная Катания. — Именно так делают барельефы на гробах.
— Они же труп гипсом заливают, — высказала свои сомнения Алька, — а живой кто на такое согласится…
— Можно поискать подходящий, — предложил мужчина, но продолжать не стал правильно оценив выражение лиц своих собеседниц.
— Подумаешь,
— Я бы посмотрела как бы ты полежала…
— А что, и полежала бы. Раз для дела надо, то полежала бы, — Катания с вызовом выставила вперёд острый подбородок словно её кто остановить пытался.
— Ну вот, — обрадовался Арит Тонис, — у нас уже есть доброволец.
— Дело за малым осталось — получить одобрение заказчика, — в Алькином голосе отчётливо слышалось сомненье.
— Так ведь вы сами сказали, что дух согласен, — инспектор напрягся, — или вы опять что-то не договариваете.
— Это вы опять что-то не услышали, — Альку возмутили незаслуженные подозрения, — я же сказала — мадам желает остаться балериной. Вечно молодой и прекрасной балериной.
— Ну и прекрасно. Пусть будет балериной, — мужчина ни как не мог понять в чём причины беспокойства.
— Астра просто щадит моё самолюбие, — Катания поблагодарила подругу тёплой улыбкой, — я и сама знаю, что балерина из меня никакая.
— Ну почему же. Вы очень красивая женщина, — расщедрился на комплемент господин Тонис.
— Спасибо, вы очень добры, — как от назойливой мухи отмахнулась от комплимента красавица-ведьма, — сомневаюсь, что капризная красотка будет того же мнения.
— Какая в конце концов разница, — простонал королевский инспектор, — Мастер сможет потом внести необходимые поправки и изменения.
— Мы с вами это понимаем, но поймёт ли заказчица?..
Нет, не поймёт. Алька точно знала, что какой красивой не была бы Катания, Сифире тело ведьмы не подойдёт. Крутые бёдра, пышная грудь — все эти прелести не для балета…
Только молодой чиновник ни в женщинах, ни в балете не разбирался. Зато отлично разбирался в психологии своего начальства. Явится на доклад с уже готовым решением, это совсем не то же самое, что докладывать о нерешённой проблеме.
А ведь как всё отлично начиналось.
Арит уже давно привык к аромату тайны витающим над Домом Шанель. Привык настолько, что замечать уже перестал и очень удивлялся когда ему задавали вопросом в лоб „что у них там происходит?“
Что происходит? Ничего особенного. Большое скопление женщин, разве что.
Над ним посмеивались, ему сочувствовали, а его тянуло сюда словно магнитом.
Это было обычное рабочее задание — выяснить причины аварии. Потом оказалось, что это не просто авария, а потом выяснилось, что один из подозреваемых вообще женщина. Помнится, что тогда это его очень развеселило.
Но веселился он не долго.
Объект наблюдения сбежала, оставив незабываемое воспоминание о волнующем воображение аромате девичьего
тела с привкусом яблок и о нежной коже припудренной солнечными блёстками.Конечно же он её отыскал и из поля зрения уже не выпустил, хотя распоряжений от начальства не поступало. А когда всё же поступило — не обрадовался. Даже расстроился.
И вот теперь, когда его своим признали, секретами поделились и о помощи попросили он оказался бесполезным балластом который только под ногами путается.
Стыдно, обидно и досадно…
Арит знал, что после доклада вышестоящему начальству, сюда отправят матёрых специалистов, а о нём просто забудут, не поленившись обновить клятву о неразглашении.
Такого развития событий он допустить не мог.
Мысль о том, что суровые мужики, обличённые властью и лишённые человеческих чувств и эмоций, будут задавать неудобные вопросы его девочке и, щурясь от подозрений, будут ждать на них ответы, просто бесила. Надо было принимать решение и срочно. И не только принимать, но и начинать действовать. Начальство надо ставить перед фактом. Пусть. Пусть потом вопросы будут задавать ему. Пусть на него будут щурится. Пусть оставят без очередного повышения. Пусть даже уволят. Но он не позволит бездушной государственной мясорубке даже прикоснутся к своему солнечному чуду (так Арит Тонис мысленно называл Астру Ирбис).
Солнечное чудо хмурилось и даже день, казалось, хмурился вместе с ней.
— Мы должны предоставить ей выбор, — резюмировала Алька с тяжёлым вздохом, — другого выхода я просто не вижу.
— Объявление в газете давать будем? — пошутила Катания, но Альке послышалась в насмешливом голосе ведьмы надежда на положительный ответ.
— Мне даже страшно представить кто откликнется на такое объявление, — пробурчал себе под нос молодой Наблюдатель.
— Мне надо лично поговорить с Королём, — Алька повернулась к Ариту, — вы сумеете организовать встречу?
— С Королём?… — растерялся молодой Наблюдатель, — только после доклада начальству… Но я могу обратится за помощью к Принцу. Он сумеет организовать встречу.
— Ну что ж, — согласилась Алька, — подключайте Принца. В конце концов его это тоже касается.
***
— Нет! — мотала головой Алька, — я не могу туда войти.
В её сознании билась в истерике Мелина и голове было больно.
— Не беспокойтесь, я буду с вами, — увещевал её растерянный Наблюдатель, — Принц Алиан вовсе не такое чудовище как вы думаете. Это всё глупые сплетни, поверьте. Я знаю его с детства…
— Я ничего плохого о принце не думаю, просто я не могу войти в эту комнату, — Алька понимала, что ведёт себя странно, но ведь надо было как-то успокоить беснующую в голове истеричку.
«Прекрати визжать.» — Стараясь сдержать раздражение увещевала она ошалевшую от страха ведьму. — «Ты же видишь, я никуда не иду. Я просто стою. Стою и жду когда он ко мне выйдет.»
«Он не выйдет! Он не может! Он обещал хранить секрет!»
«Раз обещал, значит сохранит. Успокойся. Мы что-нибудь придумаем.»