Чтение онлайн

— С тех пор, как ты сама сказала…

— Ничего такого я не говорила, — возмутилась Алька, — я только сказала, что его Король приставил…

— Ну с тех пор как приставил…

— Шпионом приставил и соглядатаем, — прошипела Алька, брызгая слюной, — а не другом и соратником.

— Работа у него такая, — ни чуть не смутившись ответила ей ведьма, — это не мешает ему быть хорошим человеком и другом.

— Странно слышать такое заявление от главы безопасности.

— А я сейчас говорю это как главный редактор, — Катания передёрнула плечами и прижала к груди образец газеты переживший

строгую критику. — Ты, должна тебе сказать, так увлеклась своей Ферерой, что совсем перестала замечать, что вокруг происходит.

— И что же такое особенное происходит, не считая того, что у нас новые друзья появились?..

— У нас жизнь происходит, — ошарашила странным ответом ведьма, — но тебе же неинтересно. У тебя же теперь Золотая Ферера есть…

Обида, звучащая в словах Катании, больно задела Альку.

— У меня есть? — возмутилась она. — Это у вас есть! У меня есть только головная боль. И тебе это лучше всех известно. Я тут ночи не сплю: всё голову себе ломаю как её безопасной сделать. А ты!.. Вы все. Неблагодарные вы, вот что…

— Я, между прочим, тоже на две должности разрываюсь! На Сиану самую тяжёлую работу свалили… От неё скоро одна тень останется.

— Её значит жалко, а на меня тебе плевать!..

— Как же, плюнешь на тебя. К тебе не достучишься. Сидишь тут взаперти и плевать тебе на наши проблемы.

— Это каки же у вас проблемы? Клиенток ублажать? Это вы настоящих проблем не видели. Вот сниму колпак с Фереры…

— Что ты меня своей Ферерой пугаешь? У нас тут клиентки в истериках бьются и злость свою на мастерицах срывают!..

Голоса звенели от злости и раздражения. Казалось, что в спор готовы вступить сжатые кулаки.

Но нет.

Всё обошлось. Злость уступила место задумчивой растерянности.

— С этим надо что-то делать, — простонала Катания.

— У нас есть шесть часов. Потом три часа на накопление, а потом очередной всплеск раздражения.

— Как мне эти всплески уже надоели! Такое впечатление, что у нас у всех месячные с одинаковой регулярностью.

— Хорошо ещё, что мы эту регулярность высчитали, — Алька устало села, — расписание конечно странным кажется, но по крайней мере до драк не доходит.

— Не понимаю, как этот яд через двойное стекло просачивается…

— Как газ наверно. Поверь, мне есть над чем голову ломать.

— Так давай, ломай активнее. Персональный целитель тебя полечит. Кстати, а где она. Давненько её слышно не было.

— Она днём отсыпается, — почему-то начала оправдываться Алька, — у неё сейчас сложный этап, изматывающий…

— Все эти этапы тебя изматывающие, — Катания неодобрительно скривилась, — неужели она не понимает, что тебе одной не справится.

— Я должна справится, — в Алькиных словах не было уверенности, только тоска и усталость, — от успеха Мелины многое зависит и мне не хочется её отвлекать…

— Но ты же понимаешь, что самой тебе не справится. Не забывай, из нас всех только она одна не испытывает на себе влияния Золотой Фереры.

— Ну и что? Она же дух бестелесный. У неё даже анализы не возьмёшь. Или ты предлагаешь провести массовое разделение в целях профилактики?

— Меня такая идея даже в ночном кошмаре бы испугала, — возмутилась Катания, — просто

я подумала, что она могла бы в эту золотую чурку заглянуть. А что? Она же может. Вот в принца, как к себе домой, наведывается. Может там тоже нарушилось что-то?

— Может и нарушилось, только Мелина на такой эксперимент вряд ли решится, — протянула задумавшаяся Алька, — я ей даже предлагать не стану. Она говорила, что боится растворится. Это для неё всё равно, что для нас умереть.

— Но в принце она же растворяется и ничего…

— Не растворяется она в нём, а как бы растягивается.

— Пусть и в кукле этой растягивается, — продолжала настаивать Катания, — у неё есть уникальные возможности и не использовать их — преступление.

— Ну ты и загнула! — с горькой досадой, словно неудачной шутке, рассмеялась Алька. — Вот если бы я тебя отправила на верную смерть: сказала бы что для всеобщего блага и отправила. Ты бы пошла?

— Пошла бы! — в пылу спора ляпнула ведьма, но чуть помедлив призналась, — Вряд ли, если честно. Меня мои бабки мизантропом воспитывали. Подвиги там всякие это точно не про меня.

— Мелина хоть и не мизантроп, но приносить себя в жертву не станет.

— Откуда ты знаешь? Ты её спрашивала? Она, если помнишь, пилона. Наследница славного рода. У неё жертвенность в крови.

— Даже спрашивать не буду, — заявила Алька твёрдо.

— Почему это? — удивилась ведьма.

— Потому, что в моей крови ничего такого нет, а она ею как своей пользуется.

— Ну тогда ладно. Поняла я, — Катания напряглась, пытаясь сдержаться, но колкость оказалась проворней, — тебе оно точно не надо. Ты у нас явление временное. Появилась, покрутилась и простилась…

— Зачем ты так? По моему я повода не давала, — сквозь горло, сжатое обидой, слова просачивались с трудом.

— Повода ты действительно не давала, — не глядя на Альку, без выражения сказала Катания, — ты только дала надежду…

— Надежда не переходной вымпел. Она или есть, или её нет. И в том и в другом случае это личный выбор, — Алька чувствовала как пылают её щёки и ненавидела себя за это.

Ну почему? Почему ей должно быть стыдно. Она добровольцем не вызывалась. Её вообще в это обманным путём втянули. Обманули, похитили… Нет, не так. Сперва похитили, потом обманули. А теперь ещё геройствовать заставляют.

Алька упорно разглядывала лежащие на коленях руки, надеясь воспоминаниями о пережитых обидах потушить предательский румянец.

Но румянец алел — видимо обид не хватало.

— Хорошо, — сдалась в конце концов Алька, — я с ней поговорю. Только предупреждаю заранее, давить я на неё не буду — пусть решает сама.

— Спасибо, — пробормотала Катания и не оглядываясь поспешила прочь, прижимая к груди смятые газетные листы.

***

Мелина щебетала.

Алька уже привыкла и даже научилась не слышать эти бесконечные ахи и охи.

Сколько можно повторять одни и те же фразы, закатывать глаза и умилительно улыбаться. Мелина умудрялась одними и теми же словами описывать совершенно разные достоинства своего Принца.

Сегодня у него были тёплые и нежные руки, а ещё вчера теми же особенностями обладала его улыбка. А ещё тёплыми и нежными были его глаза и даже мысли.