Везунчик
Шрифт:
Глаз до рассвета я так и не сомкнул. В пещеру то и дело забредали твари, с которыми приходилось разбираться. Особо опасных среди них не было, но все равно периодически я с завистью поглядывал на сладко посапывавшего Дишура. И лишь под утро, когда незваные гости решили устроить перерыв в визитах, я ненадолго окунулся в полудрему, а проснулся от бодрого возгласа:
— Вставай, Ник, уже утро!
Недовольно поглядев на веселого искателя, на физиономии которого не наблюдалось никаких последствий паучьего укуса, я со вздохом поднялся и отправился на поиски завтрака, так как Дишур что-то не проявлял инициативы к этому занятию. А когда я вернулся с тушкой небольшого сурка и тлеющей головешкой, то не обнаружил искателя. Пожав плечами, я разжег костер и принялся свежевать добычу, краем уха слыша возню в том углу, где было логово паучихи. А как только я разложил
— Что там у тебя? — поинтересовался я, кивнув на мешок.
— Яйца, — ответил Дишур и развязал завязки, давая мне возможность заглянуть внутрь.
Там находилось множество круглых серовато-белых шариков, своим размером и рельефом поверхности очень напоминавших мячики для гольфа.
— Так вы за этим полезли к паучихе? — догадался я.
Искатель кивнул, присел рядом, и пока мясо готовилось подробно, рассказал, как он со своим напарником отправился добывать такой ценный товар. Оказалось, что паучиха появилась в этой пещере совсем недавно, не больше трех месяцев назад. Сама по себе она особой ценности в искательской среде не представляла, разве что ее яд мог принести пяток серебряных монет, да за клубок паутины в сапожной лавке можно было получить не меньше трех десятков медяков, но вот ее яйца весьма ценились алхимиками и шли по две серебрушки за штуку. Известие о том, что насекомое поселилось у Могилы Ларта принес именно Орист, он и уговорил Дишура отправиться только вдвоем, надеясь поймать момент, когда паучиха отправится за водой и оставит кладку без присмотра.
План мог бы удаться, но Орист слегка поспешил — не дождался, пока паучиха отойдет подальше, а бросился к пещере, как только насекомое скрылось за деревьями. Не знал он, что у пауков очень хороший слух, поэтому не успел добраться до входа, как встретился с членистоногой лицом к лицу. Он смог нанести только один удар, после чего был укушен и моментально лишился сознания. Дишур в это время, бросив сумку в кустах, и не думал помогать приятелю, а пытался спастись бегством. Этот искатель тоже поленился перед охотой почитать соответствующий справочный материал, ведь, останься он на месте, вполне мог бы избежать встречи с ядовитыми жалами, а так паучиха вскоре догнала его и утащила тушку к себе в пещеру.
Дожевывая шашлык, Дишур подмигнул мне и покровительственно сообщил:
— Ты не переживай, добычу поделим честь по чести, тебе достанется вся доля Ориста. Вот дойдем до Ирхона…
— Куда дойдем? — переспросил я.
— До Ирхона, это ближайший вольный город искателей, — пояснил Дишур.
— А до него далеко?
— Нет, самое большее — дня три, и то, если придется крюк делать, обходя волков. В нем, кстати, ты можешь зарегистрироваться в Гильдии и получить свой знак. Я даже попробую договориться, чтобы вступительный взнос ты выплачивал частями, так намного легче.
— Нет, с этим спешить не будем, — покачал головой я. — Сперва нужно добраться до Ирхона, а уж потом думать, что делать дальше.
— Доберемся, не волнуйся! — беспечно махнул рукой искатель и рассказал мне об общей структуре Проклятых земель.
Оказывается, она была весьма неоднородной. Существовали несколько поясов, которые, как понятно уже из названия, опоясывали аномальную территорию по периметру и представляли собой нечто вроде кругов на мишени. Первый представлял наименьшую угрозу для людей, он располагался рядом с городами, и внешней границей на этом участке для него служила река, через которую я только недавно решил перебраться. Второй был гораздо обширнее и куда опаснее. Там водились такие твари, которые даже не выходили к цивилизации. Это объяснялось тем, что некоторым созданиям была по душе аномально насыщенная магической энергией территория Проклятых земель, и на обычных землях они испытывали дискомфорт. Далее шел третий пояс. Там одиночкам точно делать было нечего, и даже группы опытных искателей не всегда возвращались из походов по третьему поясу.
В центре мишени располагалась Зона, где еще остались неразграбленные города, на местах боев валялись груды ржавеющих доспехов и оружия. Она была по величине территории почти равнозначной всем трем поясам, однако к ней рисковали добираться совсем не многие. Дело в том, что на ней все еще сохранялись аномальные сосредоточия энергии, порождающие тварей, которых не брало ничего — ни сталь, ни магия. Кстати, весьма любопытный факт — магам на Проклятые земли лучше было не забредать, так как, во-первых, их возможности на этой территории
слабели, во-вторых, самый юный искатель знал, что чем крупнее тварь, тем слабее на нее воздействует магия, ну и в-третьих, сами маги отчего-то привлекали тварей куда сильнее обычных людей.— Дишур, а можешь мне объяснить, что это за люди в серых балахонах? — спросил я, порядком устав от подробного перечисления всех ужасов Зоны.
— Неужели, довелось встретиться? — удивился Дишур.
— Так, видел пару раз издали.
— Это члены Братства Ахета. Если ты не знаешь, одного из верховных богов, которому поклоняются в Империи. Лет тридцать назад они попросили разрешения у императора основать свои храмы в Проклятых землях, обещая по мере сил способствовать очищению их от скверны. Император против не был, поэтому теперь на этой территории, недалеко от границы существуют несколько храмов, к которым из городов осуществляются регулярные поставки продуктов и всего прочего. Чем служители занимаются в этих храмах — неизвестно, но вторжения искателей на свои владения не приветствуют. Могут даже магией ударить особо любопытного. Ведь, как правило, среди его служителей много стихийных магов, которые наряду с проповедованием основ веры могут принимать к себе одаренных учеников. А некоторые говорят, что став членом братства, можно запросто превратиться в мага, заработав милость Ахета праведным служением.
— Понятно, — пробормотал я, получив подтверждение своим догадкам.
Пока мы доедали завтрак, Дишур успел рассказать о том, что тот мост, который помог мне перебраться через речку, являлся единственным на всю округу. А города, которые я посетил, уже давно были старательно вычищены и никакого интереса для искателей не представляли. Разве что для новичков.
Попутно мне удалось узнать, как вообще появляются зомби. Оказалось, это не следствие действия вируса, яда или чего-нибудь подобного. Просто Проклятые земли (так же, как и любые аномальные территории Империи) воздействовали на попадавших в нее людей особым образом. Повышенное содержание магической энергии слегка изменяло их организмы, поэтому после смерти они превращались в зомби. Те, кто пробыл здесь мало — в обычных ходячих мертвецов, кто наведывался сюда частенько — в мутантов, а кто прожил на этой территории довольно долгое время — становился вожаками зомби или тварями куда страшнее, о которых потом долго ходили разные байки. Кстати, именно поэтому в Империи существовала весьма необходимая традиция — отрубать головы отошедшим в мир иной искателям.
Ну а в городах они собирались по одной простой причине — смерть стирала все знания, оставляя лишь примитивные инстинкты, один из которых заставлял оживших мертвецов собираться в стаи и искать защиты в городских стенах. Разумеется, это перерождение происходило не всегда, а лишь в том случае, если тела умерших оказывались не сильно повреждены. Но мутация в мертвых тканях протекала стремительно. Дишур рассказал мне, что год назад одного из его товарищей по отряду во сне укусила ядовитая сколопендра, а уже перед рассветом он поднялся и набросился на ничего не подозревавшего дозорного. Кстати, укушенный ожившим мертвецом отнюдь не превращался в зомби. Во всяком случае, не сразу, а только тогда, когда его убивало заражение крови от оставленной без внимания раны.
Рассказы Дишура ничуть не испортили мне аппетит, поэтому, доев мясо и запив его остатками воды из фляги, я собрался и вместе с искателем вышел из пещеры. День был в самом разгаре, тушка паучихи давно успела лишиться всех своих конечностей, а панцирь был вскрыт, словно консервная банка и лишен всех внутренностей. Рядом с ним копошились лишь несколько мелких падальщиков, да мухи деловито жужжали над останками некогда грозной твари. Окинув взглядом животных, я исключил угрозу с их стороны и хотел направиться на северо-восток, где, по словам искателя, имелся небольшой родничок, но Дишур решил поглядеть на насекомое поближе. Подойдя к паучихе, вспугнув падальщиков, он поднял ее отрубленную голову и посмотрел на меня.
— Ник, а разве ты не хочешь забрать себе ее клыки?
— Ты же сам говорил, что они почти ничего не стоят, так зачем возиться?
— Ну, скупщик, разумеется, даст за них не больше пяти медяков, но я бы посоветовал тебе сделать из них украшение и повесить на шею.
— И какой в этом смысл?
— Среди искателей так принято, — пояснил Дишур. — Если кто-нибудь в одиночку убивает опасную тварь, он вешает себе на шею или на пояс либо ее когти, либо клыки. Этим он сообщает остальным о своем мастерстве и удачливости, как и о том, что его заслуги требуют уважения.