Везунчик
Шрифт:
Всю ночь я оберегал покой кошек, а с рассветом отправился на поиски завтрака. Ведь сам я предпочитал добычу меньшего размера, а Мурка в ответ на вопрос, не хочет ли она отведать мяса дохлого гостя, лишь брезгливо фыркнула. Сегодня я решил не терять времени и сразу отправиться к реке, прихватив в качестве наживки отрубленную лапу гиганта. Кстати, перед тем, как лишить тварь конечности, я ее внимательно осмотрел и пришел к выводу, что такой тип монстров мне еще не попадался.
Это был не Кинг-Конг, не человеко-медведь и даже не новый вид зомби, а нечто лохматое, уродливое и совсем не похожее на известных мне животных. Гипертрофированные передние конечности доходили до колен и оканчивались тремя когтистыми пальцами, задние лапы были короткими и массивными. На голове ушей
Грудь монстра, которого я торжественно обозвал Годзиллой, представляла собой кровавое месиво. Видимо Мурка так яростно полосовала его своими когтями, что гигант не решался использовать зубы в тесном контакте, а бил наотмашь. Наверное, именно это позволило пантере уцелеть, так как всего один удачный укус в шею — и все, пишите письма мелким почерком! Короче, ночью нам всем очень повезло. Интересно только, каким ветром Годзиллу занесло в наш тихий и спокойный городок?
Наловив рыбы, я отнес ее пантере, которая принялась восстанавливать силы после схватки. Сам я взял одного небольшого сома и отправился готовить уху, с которой провозился довольно долго. А позавтракав, я решил прогуляться до площади и попробовать разобраться, что там вчера произошло. Судя по всему, было весело, так как я уже издали приметил стаи ворон, насыщавшиеся чьими-то останками. Несмотря на мои опасения, никого из крупных хищников не наблюдалось, видимо, все они сейчас переваривали обильный ужин. Зато было несколько колобков, троица обезьян, никакого внимания на меня не обративших и множество насекомых. Все они увлеченно занимались свежими трупами, которых было на удивление много.
Сперва я подумал, что произошла стычка между собаками и зомби, к которой подключились остальные обитатели города, но потом увидел меч, распоротую сумку, клочья одежды, и понял, что все было намного интереснее. Ну а дальше, говоря языком милицейских протоколов, тщательный осмотр места происшествия позволил восстановить картину событий. Где-то после обеда, возможно, в тот самый момент, когда я прятался в кустах от гиппопотама, в город вошли пятеро людей. Точно не сектантов, так как в остатках одежды никаких балахонов не угадывалось. Зашли они с юга и успели пройти к центру города, надеясь покопаться в самых богатых домах, но там их уже ждали.
Как я уже упоминал, многие собаки успели привыкнуть к тому, что благодаря мне на центральных улицах появляются трупы, поэтому тусовались на площади. Несомненно, они сильно удивились, когда к ним вышла группа мародеров, но потом обрадовались и напали на обнаруживших угрозу людей. Те оказались довольно умелыми воинами, поэтому организованно отбили нападение небольшой стаи, однако шум схватки привлек внимание остальных хищников, которые тоже постепенно переходили от ночного к дневному образу жизни. (Еще бы им не перейти, кормежку-то я обеспечивал им только в светлое время суток!)
Против толпы голодных хищников люди продержались недолго. Они успели завалить нескольких зомби, обезьян и собак, но потом начали нести потери и попытались отступить к ближайшему дому. Уж не знаю, почему они сразу этого не сделали, видимо, надеялись отбиться. В итоге добраться до укрытия удалось только одному, а прочих растерзали. Но и счастливчик недолго пожил. Вслед за ним в дом в дом ворвались собаки, а обороняться в узком коридоре было куда сложнее, поэтому последнему мародеру удалось справиться только с двумя, после чего он стал кормом для остальных.
В итоге этой схватки количество местных хищников значительно сократилось, оставшиеся в живых нажрались на неделю вперед, а мне досталось все оружие и прочие вещи мародеров. Среди них было три крепких кожаных рюкзака, пять удобных вместительных фляг, несколько маленьких склянок с неизвестными жидкостями, непонятные амулеты, отличный котелок, запас сухофруктов, сухарей, заплесневелого сыра, каких-то орехов, мешочки с крупой, специями, солью и непонятным
порошком, увеличительное стекло (с отбитым краем и куда меньшего диаметра, чем мое) и еще много разных полезных мелочей.В общем, находки пришлись весьма кстати. Теперь я мог подготовиться к длительному путешествию к цивилизации самым лучшим образом. Единственное, чего не нашлось у людей, так это денег и драгоценностей. Разве что на пальцах у всех были одинаковые серебряные перстни с непонятным вензелем. Пару десятков очень похожих уже были у меня в коллекции. Их я снял с убитых зомби, поэтому давно сделал вполне логичное предположение о том, что они являлись отличительным знаком таких вот мародеров.
Оружие я осмотрел самым тщательным образом, заменил несколько своих кинжалов на более качественные и сбалансированные, после чего надежно спрятал все остальное. Включая лук, которым мародеры в схватке не стали пользоваться — видимо, не успели вовремя натянуть тетиву. Вот идиоты! На их месте я бы ее вообще никогда не снимал, несмотря на то, что она от этого портится. Жизнь ведь намного дороже. Кстати, ради интереса я попробовал пострелять из этого лука, однако, порезав тетивой пальцы, сделал окончательный вывод — это не мое.
Собрав прочие находки в один рюкзак, я вернулся к пантере, убедился, что с ней и котятами все в порядке, принес кошке воды и снова отправился на прогулку. На этот раз к карте, у которой просидел до самого вечера, с помощью графитовой палочки старательно перенося отдельный ее участок на чистый лист пергамента. Заодно я обнаружил, что немного южнее есть некий торговый путь, который тянулся через всю карту до самой границы. Эта жирная линия пересекала речку ниже по течению, и я догадывался, что именно там должен находиться уцелевший мост, по которому сутки назад проходила безвременно почившая пятерка кладоискателей.
Следующие три дня пролетели быстро. Раны Мурки заживали отлично, поэтому за ее жизнь я уже не волновался, правда, добычу пищи полностью взвалил на себя. Мы перебрались в новое логово, где было очень уютно и спокойно. Никакие насекомые и хищники нас беспокоить не думали, и даже летучие мыши по ночам не залетали, а пантере я устроил мягкую лежанку, на которой она дремала большую часть дня. Подросшие котята постепенно учились жевать мясо самостоятельно и регулярно пытались выбраться на улицу, что в корне пресекалось мной и Муркой. Годзиллы и прочие гости в город больше не захаживали, так что жизнь была тихой и мирной.
Но когда на четвертый день, проснувшись, я обнаружил рядом с кроватью половину сурка, то понял — пора. Пантера окончательно оправилась от ран, карта готова, маршрут проложен, а вещи давно собраны. Поэтому, плотно позавтракав, я с грустью в душе зашел к Мурке попрощаться. И хотя я до конца не верил в то, что большая кошка меня поймет, но все равно заглянул в ее желтые глаза и сказал:
— Сегодня я уйду. Уйду очень далеко и даже не представляю, смогу ли когда-нибудь к вам вернуться. Мне было хорошо рядом с тобой, поэтому сейчас так тяжело расставаться, и ты наверняка это чувствуешь. Но мне нужно двигаться дальше, искать свое место в мире, искать свою собственную стаю. Надеюсь, ты поймешь меня, и не будешь думать, что я бросил вас просто так. Поверь, мне очень хочется остаться, но одновременно с этим мне очень не хочется терять цивилизованную часть себя, что в противном случае обязательно произойдет. Поэтому я пришел попрощаться и сказать спасибо. Я благодарен тебе за то, что ты не съела меня при первой встрече, позволила некоторое время быть частью своей стаи. И знай, для меня время, проведенное с вами, было самым лучшим периодом жизни в этом мире.
Я замолчал, не зная, что бы еще сказать, а пантера грациозно поднялась и положила голову мне на плечо. Я почувствовал щекой нежное прикосновение ее шерсти и обнял большую кошку за шею. Эти объятия были недолгими, подбежавшие котята потребовали уделить и им толику внимания. Погладив каждого, я решительно поднялся с колен, закинул за спину рюкзак, подхватил копье и сказал Мурке:
— До встречи, подруга, — после чего вышел из комнаты и уже на улице тихонько добавил: — Надеюсь, она обязательно состоится.