Везунчик
Шрифт:
С соседями за эту неделю мне удалось установить прочные дружеские отношения. Быстро прибавляющие в росте и весе котята постепенно начали воспринимать меня как товарища для самых разнообразных игр, на которые мы каждый вечер тратили по нескольку часов. Их мать была не против, но всякий раз внимательно следила за тем, как я вожусь с ее отпрысками. Кстати, мне так и не удалось выяснить, разумна ли пантера. Главным образом потому, что я просто не представлял, как это можно сделать. Но самое обидное — опровергнуть это предположение я тоже был не в состоянии!
И в этом случае винить нужно философию, которую я так и не доучил в институте, именно она не давала мне определиться с выводом. На первый взгляд, кажется, выяснить разумность существа достаточно просто. Есть даже такое определение — любое живое
Однако лично у меня это определение доверия не вызывало, так как я мог без проблем доказать, что у трети моих знакомых разум как таковой напрочь отсутствует. (Ага, особенно после пятой рюмки!) Или взять, к примеру, наркоманов и алкоголиков, которые сознательно отравляют свой организм. Они разумны? Верится с трудом. А что тогда можно сказать о тех придурках, которые жгут кнопки в лифтах, пишут на стенах нецензурщину, поджигают мусорные баки… Да на их фоне обезьяны, которые тоже имеют манипуляторы и то, что можно отнести к примитивной речи, выглядят куда умнее, хотя таковыми не считаются!
Если же вспомнить маленьких детей, у которых в силу возраста разума еще нет, и пожилых людей, у которых его уже нет, то получается, третья часть населения Земли неразумна, а это весьма печально. Так что можно смело утверждать, что вышеназванное определение нелогично, а в моем случае и подавно работать не будет. Однако все прочие были не лучше. К примеру, одно из них гласило: разумным может считаться только живое существо, спланировавшее и предпринявшее успешную попытку собственную разумность доказать. Ага, интересно, и как же мне заставить пантеру это сделать? Сколько я не думал, в голову ничего не приходило, так что впору усомниться в собственной разумности. И потом, окажись я на месте кошки, точно не стал бы себе ничего доказывать, а просто выгнал бы неблагодарного двуногого или вообще сожрал бы нахала. Ишь, какой разумный выискался!
Мда, надо было лучше препода слушать. Глядишь, сейчас бы давно разобрался с проблемой. Но сейчас, как я не морщил лоб, из всех лекций на эту тему вспоминался только совет моего сокурсника. Он на вопрос "как определить разумность человека?" прямо заявил: "А просто пнуть его посильнее! Если матом заругается, значит разумный, а если уйдёт от удара и даст в ответ, или вообще первый с размаху сапогом по морде, тогда даже разумней нас!". В общем, определиться я никак не мог. Кошка демонстрировала мне неслабую сообразительность и действовала вполне логично, однако на Земле я читал большое количество историй про домашних животных, которые иногда оказывались умнее своих хозяев, поэтому сомнения у меня оставались.
Поселившись в логове пантеры, я не поменял свою манеру поведения, и все так же разговаривал с дикой кошкой, хотя первый этап приручения был благополучно пройден. Просто так, ради собственного комфорта, ведь человек — существо социальное, которому иногда нужно поговорить. А так как беседы с самим собой — это первый признак шизофрении, я общался с Муркой (банально, не правда ли?) и иногда испытывал странное чувство, что она меня понимает.
Вскоре мы с ней окончательно определились с распорядком и старались его придерживаться. Утром меня будили котята, с которыми я некоторое время возился к своему и их удовольствию. Затем пантера, отправлявшаяся за добычей еще до рассвета, приносила мне завтрак, который я уходил готовить на облюбованную кухню неподалеку, где наличествовал солидный запас сухих дров. До самого вечера с кратким перерывом на обед я занимался поисками, успевая осмотреть до полутора десятков домов, после чего шел на охоту (или рыбалку), готовил себе ужин и относил долю Мурке. Пока большая кошка насыщалась, я играл с пушистиками, ну а потом следовала процедура кормления, игры-почесушки и крепкий здоровый сон. Иногда даже вместе с уставшими котятами под боком.
Со стороны поглядишь — прямо какое-то первобытное существование, но пока меня оно устраивало. И потом, много ли вообще человеку нужно для счастья? Достаточно лишь сытно поесть и сладко поспать. Это уже потом
появляются прочие желания, которые психологи почтительно называют духовными потребностями, но в отсутствие цивилизации и привычного социума последние отнюдь не спешили выползать из глубин моего подсознания. Поэтому жизнью я был вполне доволен.Разумеется, для полного счастья был еще необходим контакт с противоположным полом, но про это я лишний раз старался не вспоминать. Чего нет, того нет. Не Мурку же мне рассматривать в качестве сексуальной партнерши? Уж до этого, я надеюсь, у нас с ней не дойдет. Хотя, признаюсь честно, на днях я осмелился ее погладить. Исключительно ради любопытства и не больше! Реакция пантеры меня слегка озадачила. Она никак не отреагировала, поэтому я даже не смог понять, понравилось ей или нет, и больше подобных экспериментов не ставил.
Но не стоит думать, что я окончательно превратился в дикого зверя. Сырым мясом я больше не питался (необходимости не было — проще потратить некоторое время и получить от еды удовольствие), мылся регулярно, про одежду не забывал (хотя последнее не в эстетических целях, а в защитных — когти мелких тварей не могли добраться до моей кожи через найденную в каком-то шкафу куртку, послужившую великолепной заменой серому балахону), а недавно даже генеральную уборку в логове сделал (заодно от мух, которых привлекали обглоданные кости, избавился). Короче — я от своей цивилизованности (а вернее, ее остатков) отказываться не собирался.
Что интересно, сожительство (если здесь уместно это слово) с пантерой оказалось куда полезнее, чем я думал. Теперь мало того, что ночами я спал спокойно, так еще и дни стали куда менее насыщенными схватками с различными тварями. Чувствуя кошачий запах, которым успела пропитаться моя одежда, многие одинокие хищники спешили убраться подальше с моего пути, а остальные долго думали, прежде чем напасть. Жаль только, что это не распространялось на насекомых, летучих мышей, змей и прочих мелких тварей, привыкших больше полагаться на слух и зрение. К последним относились колобки, которые оказались совершенно безбашенными и отказывались демонстрировать малейший проблеск инстинкта самосохранения, бросаясь на меня сразу, как только замечали. С ними приходилось быть очень осторожным, так как иногда в домах обнаруживались весьма многочисленные выводки этих зубастиков.
Но куда опаснее были странные создания, которые я назвал десантниками. Они походили на большую лягушку, по которой проехался трактор — плоские, четырехлапые, с уродливыми бородавками, и обладали способностью менять цвет своей шкуры. Как правило, данные твари маскировались на потолке, откуда десантировались на ничего не подозревающую жертву и впивались в нее острыми зубами. И хотя диаметр этих расплющенных лягушек не превышал полуметра, но яд обладал мощным парализующим воздействием. Впервые столкнувшись с десантником, я едва сумел оторвать его от своего плеча, а потом, почувствовав неладное, смог-таки выбраться на улицу и привлечь внимание ковылявшего неподалеку зомби, жизненная энергия которого помогла снять паралич, к тому времени охвативший левую часть туловища. С той поры я начал уделять потолкам особое внимание, однако обнаружить десантников удавалось не всегда.
Ежедневные тщательные обыски приносили неплохие результаты. Моя коллекция оружия увеличилась втрое, дорогие интересные безделушки уже занимали пару сумок, а туалетной бумагой я себя обеспечил на годы вперед. Кроме этого я обновил свой гардероб, отыскав запас крепкой одежды, не распадавшейся от старости, и не походившей на решето благодаря усилиям моли. Жаль, что с обувью было туго, так как все сапоги либо не подходили мне по размеру, либо за давностью лет пришли в полную негодность.
Попадались и деньги с драгоценностями, так что мой мешочек с монетами значительно прибавил в весе, а количество колец, цепочек, сережек и прочей бижутерии прямым текстом говорило о том, что побывавшие здесь мародеры действовали спустя рукава. Попутно я подметил любопытный факт — на украшениях не было никаких камешков. Либо все неразграбленные тайники мне попадались в домах людей среднего достатка, которые не могли позволить себе купить приличные драгоценности, либо в этом мире в ювелирном деле камни вообще не использовались, что наталкивало на определенные мысли.