Вера
Шрифт:
— Разумеется, — сказал Фурд. — ПМ-двигатель. Луч пытается активировать наш ПМ-двигатель. — Желудок у него скрутило в узел, но коммандер по-прежнему говорил спокойно.
Смитсон захлопал двумя временно свободными конечностями, изображая саркастическую и влажную пародию на аплодисменты.
Фурд рассердился:
— Это ваш ПМ-двигатель. Она запустила руку к вам в карман. Сделайте что-нибудь.
С каждой минутой шум на корме становился все громче.
— Уже делаю, — пробормотал Смитсон. Он уже не просто отправлял команды, а сражался с контрольной панелью.
ПМ-двигатель, подчиняясь Ее направляющему лучу, пытался запуститься, а все на мостике старались не думать о том, что же произойдет, если это случится.
Судорога сотрясла корабль, как будто все его червоточины и коридоры превратились в автомат для игры в пинбол с огромными подшипниками. На мостике шесть бокалов с ингибитором одновременно упали на пол и разбились, из раздатчиков в креслах тут же появились новые, но они тоже не удержались, и их снова пришлось заменить. Смитсон с огромным трудом взял контроль на себя. Конвульсия стихла, но она была лишь первой из многих. Запуск ПМ-двигателя не останавливался.
— Кир, — крикнул Фурд в последние несколько секунд, когда еще с уверенностью мог знать, что его услышат, — что бы ни случилось, держите все орудия наготове. Думаю, Она может пройти мимо нас в систему.
— Коммандер?
— Я сказал, держите все орудия наготове. Я думаю, Она может…
«Аутсайдер» скрутила вторая судорога. Третья, четвертая, они расходились по всему его телу и вскоре стали непрерывными.
При активации ПМ-двигателя внутри звездных систем — было известно лишь пять подобных случаев, и все они произошли много лет назад — корабли исчезали, не оставалось ни выживших, ни обломков; о них больше никто не слышал, даже слухов не ходило. Общепринятая точка зрения, естественно, условная и предварительная, так как сам переносчик материи изобрели по случайности, гласила, что такие объекты мгновенно сжимались до бесконечно малой точки. Теперь каждый ПМ-двигатель оснащали встроенными предохранителями, благодаря которым он не запускался, если сенсоры регистрировали поблизости планетарные или другие крупные тела. Процессы корабля и ядра его интеллекта полагались на эти устройства, непогрешимые подобия человеческого инстинкта. Но сейчас атака была идеально замаскирована под вполне обоснованную команду самого экипажа, и «Чарльз Мэнсон» собирался ей подчиниться.
И когда он выполнит приказ, а передача материи активируется, «Вера» вырубит силовое поле, и вселенная, гравитация, радиация хлынут обратно, а «Чарльз Мэнсон» уйдет туда, куда уже канули пять кораблей. «Прекрасное оружие для начала боя, — кисло подумал Смитсон, сражаясь за контроль над двигателем. — Прямо как мой „удушитель“. Уникально, с выдумкой. Только лучше — эта хрень еще и работает».
ПМ-двигателю, у которого не существовало иных побуждений, кроме как слушаться приказов, все поначалу казалось рутинным и нормальным. Он проснулся, выяснил, что получил вполне законное предписание активироваться, и проверил, а затем проверил снова каждый из предохранителей, желая удостовериться, что в заданном радиусе нет планет или других крупных тел; а потом проверил показания еще раз. Как только предварительная подготовка завершилась, он послал поток нейроимпульсов в другие ядра сознания (орудия, двигатели, систему жизнеобеспечения, сканеры, связь, систему устранения повреждений, отражатели), уведомил их о запуске и попросил приготовиться; а потом застыл, привычно ожидая подтверждений, но ничего не получил. Смитсон заблокировал каждое сообщение, инвертируя сигналы, посылая контркоманды, а в экстренных ситуациях просто выжигая синапсы.
Двигатель нельзя было разубедить, он не мог не верить в собственные
базовые императивы. Смитсон и не пытался, а потому сначала ПМ счел его процедурной помехой; когда же тот от блокировки перешел в контратаку, добравшись через сеть функций аварийного обхода до ядра самого двигателя, ПМ осознал его как набор мотиваций. Они присмотрелись. Сошлись, каждый глубоко проник в интерфейс противника и спокойно решили, что их не объединяет ничего, кроме необходимости уничтожить друг друга. Потом они вернулись на позиции и начали снова, только в этот раз без всяких правил. Схватка больше не напоминала игру в процедурные шахматы, а «Чарльз Мэнсон» из доски превратился в оружие.Чужой направляющий луч продолжал мягко играть на корме, пробираясь к ПМ-двигателю, словно насильник, путающийся в застежках и пуговицах. Некоторые части корабля неосознанно перестали сопротивляться и открылись ему навстречу — «Чарльз Мэнсон» начал слабеть. Его физические и интеллектуальные процессы пришли в беспорядок, а так как они были его идеей самого себя, то «аутсайдер» запаниковал. Двигатель велел перекрыть систему жизнеобеспечения мостика и уничтожить Смитсона, а тот требовал изолировать, выжечь двигатель, и корабль неожиданно понял, что все эти приказы произносятся его собственным голосом, а он их слушает.
Зона взаимодействия между Смитсоном и двигателем была длиннее самого корабля, словно кровеносные сосуды, которые, если их распутать, станут длиннее тела, и «Чарльз Мэнсон» понимал: она стала ареной смертельного столкновения. Остатки вспомогательных модулей пытались включить тревогу, видя, как сбоят системы устранения повреждений и жизнеобеспечения, но сил не было, осталось лишь рефлекторное желание выжить в умирающем разуме. Пытаясь уничтожить друг друга, Смитсон и ПМ-двигатель пронеслись по «аутсайдеру», как две инфекции, попутно разрушая все вокруг, «Чарльз Мэнсон» успел осознать это, а еще тот факт, что если когда-нибудь он и будет существовать снова, то только в качестве одного из них, но не обоих. Сознание корабля померкло.
Объект, посланный «Верой», неожиданно замолк. Направляющий луч исчез. Судороги затихли. ПМ-двигатель отключился. Звезды и Гор вновь появились на экране мостика. Смитсону удалось, Фурд уже открыл рот, чтобы снова сделать вдох, но…
— Коммандер, — сказал Джосер. — Она идет на нас. Позиция «ноль восемь»-«ноль семь»-«ноль восемь» и быстро приближается.
Время пошло снова, захлестнуло корабль, как мысли после комы. Фурд чуть ли не слышал, как мимо проносятся секунды; они летели по червоточинам коридоров, сначала медленно, но постепенно все больше прибавляя скорость. Следующая стадия боя уже росла из тела предыдущей.
— Я передаю вам останки корабля, коммандер, — сказал Смитсон. Еще никогда его голос не казался настолько уставшим. — С большинством повреждений справится ремонтная система, но не с ПМ-двигателем. О нем забудьте. Использовать его вы больше не сможете.
— Позиция «ноль семь»-«ноль четыре»-«ноль восемь», и быстро приближается.
— Смитсон…
— Знаю, знаю. Время. Я закончил уже.
Время. Как холодный сквозняк, дующий в коридорах. Смитсон спас корабль, но тот частично умер. Потерял одно из ядер сознания и двигатель; теперь время «Чарльза Мэнсона» утекало, его было мало, как у других, самых обыкновенных суденышек.
— Коммандер! «ноль шесть»-«ноль три»-«ноль шесть» и приближается.
— Да. Сколько времени осталось?
— Девяносто секунд, если…
— Тахл, Кир, всю энергию на орудия ближнего боя, все остальное не важно: сканеры, системы жизнеобеспечения, двигатели, все.
Он повернулся к носовой части экрана. Пока ничего не было видно. Да и не будет. Она пряталась под защитным полем.
— Пятьдесят секунд, коммандер.
— Не надо, Джосер. Не надо вести отсчет. Включите тревогу, когда останется двадцать секунд. Это все.