Чтение онлайн

Она протянула мне письмо и резко повернулась, чтобы уйти.

— Постойте! Госпожа, пожалуйста! — Я схватила ее за рукав. — Я столького не знаю!

— Что ж, спрашивай.

Ее тон стал холодным. Вопросы застряли у меня в горле, но я не могла ее так просто отпустить. Мне надо было знать главное.

— Почему вы мне помогаете?

— Я в великом долгу перед Элизой Наттл, которую ты считаешь бабушкой. И она так же дорога мне, как тебе. Она была моей нянькой, а позже выручила меня в трудное время, когда помощи ждать было неоткуда. Все эти годы я старалась поддерживать ее, следить, чтобы она не бедствовала.

Как Элиза Наттл умудряется сводить концы с концами

без мужчины? Это всегда всех удивляло.

— Однако мой муж военный, а в последнее время еще и политик — мы все время переезжаем с места на место, и в последний раз я оказалась слишком далеко от Элизы. Когда мне стало известно, что происходит, было поздно, я не успела предотвратить… — Она осеклась и перевела дыхание. — Теперь единственный способ отблагодарить ее — помочь тебе. Вот и все. Поторопись, времени мало.

Она подошла ко мне, подняла вуаль и быстро обняла. От нее пахло цветами, меня окутал чарующий запах роз.

— Возьми на память и на удачу.

Она сняла с пальца кольцо с фиолетовым плоским камнем. В середине виднелась гравировка: инициал «Э». Я сжала кольцо в руке. Оно показалось очень тяжелым. Подняв взгляд, я увидела ее глаза. Поразительно — тот же странный цвет, сероватый с желтыми крапинками. Тогда я поняла, в каком именно долгу она была перед бабушкой. Четырнадцать лет она жила с этим грузом на душе. Передо мной была моя мать, и я понимала, что вижу ее в последний раз.

6.

Возница, огромный сутулый мужчина с длинными руками, поднял меня, словно я ничего не весила. Он был замотан в какое-то тряпье, а на голове его красовалась бесформенная черная шляпа, низко надвинутая на лоб. Он посадил меня на козлы, а потом с удивительной легкостью запрыгнул и сам. Огромные лошади нетерпеливо переступали с ноги на ногу и фыркали, от морд поднимался пар. Я закуталась в шерстяную накидку, радуясь, что она такая плотная.

Возница втянул ноздрями холодный воздух и пробормотал:

— Не иначе мороз ударит.

Он потуже затянул свой шарф, стегнул лошадей, и мы выехали с постоялого двора на мощеную улицу.

Булыжник вскоре закончился, и повозка затряслась по изрезанной бороздами дороге, ведущей на юг. С возницей мы почти не разговаривали. Я чувствовала себя совсем маленькой рядом с ним. И одинокой. Меня мучили сомнения и неопределенность. Куда приведет путь, в который я отправилась?

Я задремала, а когда внезапно проснулась, мы пересекали широкое поле.

— Вон камни Мерлина[2], — произнес возница и махнул кнутом вправо. Я повернулась и обомлела. Возможно, это и был великий Храм Ветров, о котором рассказывала бабушка, — круг из громадных камней далеко к югу от нашей деревни. Те, кто жил по старой вере, почитали такие круги как святилища. Время от времени бабушка отправлялась поклониться камням. Путь до них занимал целый день. Я не знала, что там происходило и кто еще там бывал, и чувствовала, что лучше не расспрашивать. В таких местах совершались таинства, понятные только посвященным.

Вскоре исполинские камни исчезли из виду. Вокруг было черным-черно, и только дорога разворачивалась перед нами бледной лентой в лунном свете.

Все остальное поглотила тьма.

7.

Я никогда раньше не видела моря. Еще до того, как возница решил меня разбудить, я очнулась оттого, что воздух стал другим. На щеках чувствовалась влага, пахло солью и гнилой рыбой, а в небе насмешливо кричали чайки. Кругом туман. Мачты и

такелаж огромных кораблей выступали из мутной пелены, словно голые ветви деревьев зимой. Наша повозка громыхала по пристани, слышен был плеск воды и скрип деревянных корпусов. Я смотрела на них и гадала, на котором мне предстоит плыть в Америку.

Пуритане всегда встают рано. Рассвет едва наступил, а они уже завтракали в трактире. Я стояла на пороге, прислушиваясь к гомону голосов, грохоту тарелок, вдыхая запах еды, и чувствовала, что вот он — миг, который все изменит. Сейчас меня заметят, и жизнь навсегда станет другой. Мне хотелось убежать, но куда? Возница уже ушел. Деваться было некуда.

Первыми меня заметили дети. Они были хорошо воспитаны: ели тихонько, разговаривали, только если к ним обращались, но то и дело рыскали взглядом по комнате. Малыши, занимавшие целую лавку, уставились на меня, а затем начали переглядываться. Кто-то потянул за рукав девушку лет семнадцати с большими серьезными глазами. Она промокнула губы салфеткой и коснулась локтя мужчины, который сидел рядом.

— Отец…

Мужчина повернулся и увидел меня на пороге, однако встал только после того, как тщательно прожевал и проглотил еду. Ростом он был выше среднего, с сединой в светло-каштановых волосах, спадавших ему на плечи. Я решила, что он из крестьян: лицо обветрилось от работы на воздухе, а кожа вокруг глаз покрылась морщинами из-за ветра и солнца. Он протянул мне шершавую и мозолистую ладонь.

— Ты, должно быть, Мэри. Добро пожаловать, дитя мое. Мы тебя ждали.

— Благодарю, сэр, — ответила я и поклонилась. — Скажите, как мне найти Джона Риверса?

— Это я. — Голос у него был низкий, а слова он произносил медленно и слегка нараспев. Там, где я выросла, был совсем другой говор.

— Значит, это для вас.

Я протянула ему письмо. Он прочитал его и, кивнув, убрал за пазуху.

— Ты проголодалась? Садись. Поешь.

Он проводил меня к столу, и дети потеснились, чтобы освободить место на лавке. Его жена положила в тарелку кашу из котла. Она двигалась медленно, как человек с больной спиной. Я подумала, что она месяце на седьмом беременности, хотя под мешковатой одеждой сложно было что-то разглядеть. Девушка, которая заметила меня первой, налила мне кружку эля и повернулась помочь матери. Я произнесла благодарственную молитву — и за еду тоже, но главным образом за свое спасение.

Я ела, чувствуя любопытные взгляды, и украдкой сама всех рассматривала. Здесь было примерно двадцать семей, в основном люди среднего достатка — не богатые, не бедные. Вероятно, земледельцы и торговцы. Все в невзрачной пуританской одежде. Я не знала, какие это пуритане, — они могли принадлежать к любому из множества течений. А мне важно было не выдать себя, не сказать чего-нибудь лишнего. Оставалось внимательно наблюдать и продумывать поведение исходя из увиденного и услышанного.

Вскоре все потеряли ко мне интерес и продолжили разговаривать между собой. В голосах была тревога. Эти люди пострадали, как и многие в Англии: их жизни сломала война, неурожай, высокие цены, да и торговля не шла. Бабушка всегда говорила, что благоденствие и мир идут рука об руку, а наша страна не видела ни того ни другого уже много лет. Большинство просто смирилось с невзгодами, приняв их как неизбежность. Однако эти пуритане отличались от большинства. Они настолько отчаялись, были так разочарованы в настоящем и не уверены в будущем, что решили пересечь океан в поисках лучшей доли. Но им было страшно не меньше моего. Я смотрела вокруг и всюду видела отражение собственных страхов.