Ведьма
Шрифт:
Связать нелепую гибель молодого и добродушного парнишки с каким-то злым роком, довлеющим над родом Кругловых, тогда еще никому не пришло в голову. Эта мысль стала циркулировать среди родных, знакомых и соседей только спустя несколько лет, и, право, повод был почти стопроцентный.
Старшая сестра Паши Круглова Виктория родила сыночка без мужа. Говорящее имя отказывалось работать на благо ее носителя – девушка выдалась вполне симпатичная, фигуристая, неглупая (хоть и с горем пополам, но окончила университет по экономической специальности), да все какая-то невезучая. Симпатичные парни от нее шарахались, невзрачные мягко сторонились, предпочитая серьезным отношениям
Но внук таки появился! И получился эдакий симпатичный, упитанный бутуз, неуловимо похожий сразу на трех последних партнеров его матери, не оставивших своих паспортных данных. Вика назвала парнишку Славик, а отчество приляпала свое собственное – Владимировна. И казалось, что жизнь все-таки наладится.
Они растили Славика вдвоем с матерью, никого не привлекая, ни на чью помощь и жалость не рассчитывая и ни в какие органы не обращаясь. По очереди таскали коляску в поликлинику, по очереди дежурили по ночам, купали малыша в тесной ванной и не могли нарадоваться на это щекастое чудо, подаренное небом бог весть за какие доблести.
В те дни Круглова-старшая молилась каждый день, и не по разу. Надолго запиралась в маленькой комнате и долго о чем-то разговаривала с Ним. Разговаривала как умела, потому что никогда не была не то чтобы воцерковленной, но и просто верующей во что бы то ни было. Какая там вера, когда жизнь ежедневно мутузит тебя со всех сторон ногами, не вдаваясь в объяснения! Но несчастная женщина все же пыталась разговаривать, просила Его о чем-то, умоляла – иногда слишком настойчиво, а порой робко и почти неслышно, не надеясь на ответ и не уповая на чудо.
Славик умер, когда ему было семь месяцев. Он не проснулся утром. Врачи засвидетельствовали обтурационную асфиксию, возникшую в результате перекрытия дыхательных путей посторонними предметами. Кроватка малыша была завалена старыми и рваными мягкими игрушками. Молодой мамаше нравилось, как Славик в них копается…
Спустя всего сутки после смерти малыша кто-то произнес словосочетание «родовое проклятие». Сейчас уже не отыскать того, кто легкомысленно поставил этот диагноз, но, брошенные вскользь, наобум или по какой-то иной прихоти (мало ли чего могут брякнуть безответственные соседи!), слова эти запали в душу. Антонина Круглова и ее дочь Виктория, балансирующие на грани нервного срыва, обратились в программу «Ясновидящий» за помощью. Они утверждают, что ни один мужчина в их семье не живет долго, потому что их семью прокляли.
До участников шоу все эти подробности не доводились. Их просто по одному приглашали в квартиру Кругловых и просили рассказать, что они чувствуют или видят, и могут ли чем-нибудь помочь несчастным женщинам.
* * *
Первым испытание проходил колдун Иванов. Сегодня он был настроен решительно, выглядел бодрым, подтянутым, много улыбался, хотя и понимал, что его привели не на просмотр мультфильмов. Неизменный мундштук с незажженной сигаретой торчал из пальцев правой руки, как обрубок скрипичного смычка. Костюм был тот же – все черное, от каблуков элегантных туфель
до колец на левой руке.В одной из комнат парня встречали хозяйка квартиры Антонина Круглова, ее дочь Виктория и куратор испытания психолог Пивоваров. Женщины уже оправились от горя, вполне владели собой и могли работать.
– Вячеслав, добрый день, – говорил Пивоваров, приглашая колдуна присесть. – Познакомьтесь с семьей Кругловых.
Иванов, все еще улыбаясь, хотя и немного сдержаннее, кивнул, присел, в ожидании сложил руки на коленях.
– В их семье происходят странные вещи, – продолжил куратор испытания. – Вы должны в течение десяти минут найти ответ на вопрос, что именно случилось, почему это случилось… Словом, все, что сможете увидеть и нам рассказать. Вы готовы?
Колдун снова кивнул. Улыбка его почти угасла.
– Я могу ходить по квартире?
– Разумеется.
– Смотреть какие-нибудь фотографии?
– Конечно. Вы можете располагать всем, что видите в этой комнате и даже во всей квартире. Пожалуйста, берите и смотрите все, что сможет вам помочь.
Ассистенты, толпившиеся в коридоре этой тесной хрущевки, засекли время, два оператора присели на пол в разных углах. Обе Кругловы замерли в трепетном ожидании.
Черный Колдун целую минуту смотрел на свой мундштук, теребя его в руках, потом поднял умоляющие глаза на Пивоварова:
– Разрешите закурить?
– Если позволят хозяйки…
Кругловы энергично закивали.
Колдун закурил, выпустил струю дыма под потолок. Сигареты оказались какие-то хитрые, с приятным травянистым ароматом.
– Здесь случилась трагедия, – молвил спустя минуту Вячеслав. Прозвучало не очень уверенно, но за молчаливой поддержкой он ни к кому обращаться не стал – все так же смотрел в потолок, будто искал ответы там.
Потолок был чист и аккуратно побелен.
– Что вы имеете в виду? – поинтересовался Пивоваров.
Колдун проигнорировал вопрос или сделал вид, что проигнорировал. Кажется, он начинал входить в транс (или опять же пытался делать вид, что входит). Он перевел взгляд с потолка на книжные полки небольшого шкафа, лениво пробежался по цветным торцам. Внезапно во взгляде его появился какой-то блеск, словно у собаки, почуявшей след.
– Комментируйте, если вам не трудно, – попросил Пивоваров. – Что вы видите?
– Я вижу смерть, – пробубнил колдун. – Умирали мужчины. Не своей смертью… Я вижу насилие…
Он приоткрыл дверцы шкафа, ухватился за корешок одной из книг, потянул на себя… Получилось не очень удачно, и корешок оторвался сверху. Иванов смутился. Вместо того чтобы помочь женщинам в их нелегком деле, он порвал у них корешок «Графа Монте-Кристо».
От него злодейств ожидали, а он чижика съел…
Пивоваров украдкой хихикнул.
Колдун еще немного походил по квартире, воняя своей ароматной сигаретой, заглянул на кухню, зачем-то осмотрел содержимое настенных шкафчиков, ткнул пальцем в пакетик с манной крупой. Потом остановился возле ванной комнаты. Все это время два оператора неотступно следовали за ним, волоча по полу свои толстые кабели.
– Вас что-то здесь смущает? – поинтересовался Пивоваров.
Колдун кивнул.
– Что именно?
Колдун указал рукой на дно. Ванна была чистая, недавно вымытая с каким-то весьма ароматным чистящим средством.
– Напрасно вы замели следы, – угрюмо буркнул Иванов. – Теперь уже ничего нельзя сказать наверняка. Очень напрасно вы это сделали… Мне очень жаль, но я больше ничего не могу сказать.
Колдун виновато и немного смущенно развел руками, погасил сигарету и направился к выходу.