Ведьма
Шрифт:
И так еще что-то около двух минут, не меняясь в лице и не сбавляя темпа. Баранов тихо аплодировал и продолжал смотреть.
Следующим пунктом информационной программы стала хроника городского зоопарка. Происходящее в животном мире требовало немедленного реагирования журналистов.
– Практически все обитатели зоопарка живут семейными парами и хранят верность своим вторым половинкам (на этих словах с ведущей что-то случилось – то ли она всхлипнула от переизбытка чувств, то ли едва удержалась, чтобы не чихнуть). Самая опытная семейная пара зоопарка – шимпанзе Боня и Соня, они живут вместе более
Поверх текста шел ролик. Баранов мог видеть в мониторах, как две потрепанные жизнью обезьяны ковыряются друг у друга в подмышках. Один раз кто-то из «супругов» – судя по темпераменту и габаритам, это был Боня – засвидетельствовал свою верность второй половинке выразительной оплеухой. Баранов едва удержался от хохота. Он понимал, что занимается ерундой, но ничего не мог с собой поделать.
Далее шли подряд три сюжета, воспевающие успехи городской администрации в деле воспитания подрастающего поколения, озеленения окраин и обеспечения пенсионеров бесплатным проездом в транспорте. Все указывало на то, что в мэрии работали просто какие-то сверхчеловеки, денно и нощно радеющие о благе народном.
Увлекшись, Баранов не заметил, как к нему сзади подошла Маришка Садовская. Она ткнула его пальцем в бок.
– Интересуешься?
Он едва не подпрыгнул.
– Фу, блин, напугала!.. Да вот, понимаешь, смотрю ваши новости.
– Дома не видел?
– Не-а, никогда не смотрел.
– Ты ничего не потерял.
Она потянула его за локоть прочь от новостной студии.
– Забавная у вас информационная политика, – заметил Валентин, семеня за ней по коридору.
– Это не информация, – отмахнулась Маришка, занятая какими-то своими мыслями, – это сказки на ночь. Если мы будем делать настоящие новости, какими они должны быть, то через неделю наш податливый народ возьмется за вилы, а ваш брат мент, вместо того чтобы ловить бандитов, будет стоять на защите мраморных дворцов, вооруженный в лучшем случае дубинками. Нужны тебе новости?
Баранов ничего не сказал. Он был далек от политики, но на омоновские кордоны, стоящие на подступах к зданиям всевозможных администраций, от поселковых до областных, насмотрелся предостаточно. Как говорил гоголевский Хома Брут, при большом количестве это вещь нестерпимая.
В кабинете их уже ждал Михаил Поречников. Он сидел на диване, одну руку положив на спинку, а в другой зажав фирменную кружку с горячим кофе. При этом он выглядел торжествующим, словно школьник, впервые за долгое время получивший «четверку» и спешащий похвастаться этим перед отцом, чтобы получить гарантии на покупку велосипеда.
– Вижу по лицу, – сказал Баранов, усаживаясь за стол, – что мой юный друг что-то нарыл. Давай, колись.
– Да, Миш, нам очень интересно. – Садовская тоже заняла свое рабочее место и сразу принялась перелистывать страницы ежедневника, словно утратив интерес к происходящему.
– Не скажу, что нарыл, но кое-что нащупал… Как выяснилось, способностью убивать человека на расстоянии и без оружия обладает не так уж много людей. Если не врет мой консультант,
их можно сосчитать по пальцам.– А кто твой консультант? – сразу заинтересовался Баранов.
– Один седовласый парень, который мог бы выиграть ваше шоу, не вставая с кресла в своем кабинете.
Маришка навострила уши.
– Расслабьтесь, он никогда не будет этим заниматься. Это профессор Саакян, если вы о нем слышали.
– А то! – фыркнула Садовская. – Мы с самого начала хотели притянуть его на проект как консультанта, но он заломил такую цену, что оставшегося бюджета хватило бы только на заставку и финальные титры.
– Узнаю старого бессребреника, – улыбнулся Миша. – Так вот, по его словам, из всех, кто обладает этим энергетическим гиперболоидом, он знает только Людмилу Кремер и одного призывника, который сейчас живет в какой-то глухой деревне. Так что других вариантов у нас нет.
И Миша с еще большим торжеством отпил кофе.
Однако вопреки его ожиданиям Баранов был явно озадачен этой информацией, а Садовская продолжала хмуро перелистывать ежедневник.
Такой реакции Мишка не ожидал.
– Так, ребята, я чего-то не знаю? – спросил он.
Садовская ничего не ответила, а Баранов полез во внутренние карманы куртки и через мгновение выложил на стол скрученные в трубку бумаги. Комментировать он ничего не стал.
Вместо него голос подала Маришка:
– Людмилу Кремер приказано не трогать.
Повисла тишина. Кажется, и сам Баранов не ожидал это услышать. Он повернулся к Марине:
– Чего?
– Того. Читай по губам: ее приказали не трогать ни при каких обстоятельствах. Более того, ее нужно тащить до финала любой ценой.
У мужчин отвисли челюсти.
– А кто приказал?
– Тот, чье имя не называем. – Садовская возвела глаза к потолку.
Баранов почесал небритый подбородок. Потом на всякий случай посмотрел на портрет в рамке, висящий за спиной у хозяйки кабинета. С портрета уныло глядел какой-то упитанный и коротко стриженный мужик в светлом костюме.
– Этот?
– Он самый.
– И что это значит? У нашей подзащитной карт-бланш на отстрел зазевавшихся экстрасенсов? Особый доступ? Что-то вроде 007? Что тут вообще происходит? Миш, может, ты знаешь?
Поречников пожал плечами. Он заметно приуныл. Все-таки он поторопился, приняв организаторов шоу за честных людей. Кого-то они все-таки тащат за холку. Вот только зачем?
Этот вопрос он и задал Садовской.
Сначала она молчала, задумчиво теребя уже очевидно не нужный ежедневник, потом посмотрела на своих гостей. Оба ждали ответа.
– Хорошо, парни, не надо меня больше дырявить взглядами. Я сдаюсь.
– Это радует, – заметил Баранов. – Мы слушаем очень внимательно, товарищ продюсер.
Садовская кивнула и нажала кнопку громкой связи.
– Наталья Геннадьевна, меня ни с кем не соединять, пожалуйста, и в кабинет никого не впускать до моего особого распоряжения. Важное совещание.
– Хорошо, – хрюкнул аппарат милым женским голосом.
Прежде чем начать свою речь, Маришка полезла в сейф за бутылкой «Хеннесси». Молча предложив гостям, каждый из которых ответил столь же молчаливым отказом, она плеснула янтарный напиток в бокал на два пальца и тут же выпила одним глотком.