Вардананк
Шрифт:
– Но Варазваган не из тех, которые легко попадаются на удочку! – заметила Михрдухт. – И что он сказал?
– Говорит: посмотрим. Он и сам хотел что-нибудь выпытать у старика, чтоб поставить марзпану ловушку.
Жена Варазвагана испытующе взглянула на Вараздухт своими хитрыми голубыми глазами. В ней вызывал подозрение столь горячий интерес Вараздухт к делам дяди, так же как к необъяснимый ее приезд в Персию. А теперь, когда Вараздухт так порочила Кодака, это подозрение еще более углубилось. Несколько лет тому назад, поверив Вараздухт, она оказала ей содействие и даже спасла ее от смерти. Но теперь у нее мелькнула мысль, что дело нечисто. Вараздухт почувствовала это и более
Однако задачи Вараздухт не ограничивались действиями против Варазвагана. Она стремилась установить связь с персидскими вельможами из окружения Михрнерсэ. Это было невозможно: она была женщиной, и ни один из этих вельмож не стал бы говорить с ней о дворцовых интригах. Надо было действовать через их жен. Но и на это было мало шансов, поскольку не все жены сановников интересовались дворцовой жизнью и мало разбирались в ней. Вараздухт же намеревалась довести кое-что до сведения Михрнерсэ через Арамаиду, его младшую сестру, слывшую женщиной очень умной и влиятельной. Михрдухт приходилась Арамаиде родственницей и имела к ней доступ. Именно вокруг этого и собиралась Вараздухт плести свою паутину, надеясь познакомиться с сестрой Михрнерсэ. Она не желала лично «предупреждать» Варазвагана, предпочитая сделать это через его жену, и так расписала той вероломство Кодака, что Михрдухт не могла не рассказать Варазвагану. Михрдухт так чернила Кодака, что Варазваган даже спросил ее, откуда ей все известно.
Михрдухт указала на первоисточник – Вараздухт. Варазваган вызвал последнюю к себе и спросил:
– Ты знаешь Кодака?
– Знаю! – подтвердила Вараздухт.
– Зачем он сюда приехал?
– Чтобы разузнать, что ожидает Васака. В Армении опасаются, что Азкерт намерен сурово наказать нахараров!
Варазвагану это показалось весьма правдоподобным. Он задумался.
– А Васаку чего опасаться?
– Да ведь он против нахараров открыто не выступал. Откуда знать Азкерту, на чьей он был стороне?
– Гм…
– Затем, дядя, следует учесть и то, что Васак надежд не оправдал: он не смог обуздать нахараров, помешать отправке дерзкого ответного послания…
– Что ж мог он сделать?
– Многое! Но он побоялся уронить себя в глазах нахараров.
– А сейчас он не боится уронить себя в глазах Азкерта?
– Значит, боится, раз послал Кодака!
Варазвагану это объяснение тоже показалось правдоподобным, хотя он и не знал, как отнестись к Вараздухт. Он не доверял ей, как, впрочем, не доверял никому на свете, – таковы все заговорщики и предатели. Но тем не менее смелая и разумная речь племянницы ему нравилась. Да, объяснения казались правдоподобны! Но… но почему принимала Вараздухт столь живое участие во всех этих делах?.. Вот что было подозрительно!
– Ну, хорошо, – чуть улыбнулся Варазваган, – раз все это было тебе известно, почему ты не предупредила меня?
– Тебя?.. Но разве я не знаю, что ты видишь человека насквозь с первого же взгляда? – также с улыбкой ответила Вараздухт.
Варазваган задал внезапный вопрос:
– А ко мне зачем он приходил?
– Этого я не знаю, – ответила Вараздухт и почувствовала, что допустила ошибку: Михрдухт могла передать мужу, что Вараздухт тайком подслушивала его беседу с Кодаком. – Но, по правде сказать, догадываюсь…
– Какова его цель?
– Свалить тебя.
– Почему
ты так думаешь?– Ну, дядя, не столь же ты наивен, чтобы считать меня наивной!.. Какова его цель?.. Васаку известно, что ты здесь наговариваешь на него. Он знает, что пока ты жив – ты ему враг. Он не успокоится на том, чтобы только уронить тебя в глазах Михрнерсэ, – он будет стараться раз и навсегда с тобой покончить.
– Каким же образом?
– Этого я не знаю. Быть может, он подошлет убийцу. Быть может, будет добиваться, чтобы тебя бросили в тюрьму… Кто знает!
– Выдумываешь ты что-то! – оборвал ее Варазваган.
– Не знаю, дядя. Боюсь я его. Не принимай его к себе на службу.
– Ну, хорошо, почему же ты обо всем этом не говорила мне, а сообщила только Михрдухт?
– Да ведь я знаю – ты опять сказал бы, что я выдумываю… Что бы я ни сказала, ты бы мне не поверил… Вот я все тебе рассказала, а ты все-таки веришь этому отвратительному старику, а не мне, своей племяннице!
– Тебе я верю, разуму твоему не доверяю! – засмеялся Варазваган. – Зачем человеку, ищущему моей смерти, приходить ко мне?.. Чтоб раскрыть свои намерения?..
– Чтоб именно этим способом скрыть их! Варазваган кивнул головой: она была права.
– Да дело и не в этом, дядя!
– добавила Вараздухт. – Истинных намерений Кодака я, конечно, знать не могу, но одно я знаю хорошо: он ни днем, ни ночью не отходил от марапана, все шептался с ним. Сам посуди: что может его заставить прийти к тебе, если у него нет тайных замыслов?..
Варазваган сделал попытку поймать ее врасплох:
– А ты что делала в замке марзпана?
– Навещала княгиню Парандзем. Марзпан избивает своих сыновей, он груб со своей женой, ненавидит ее, пренебрегает ею. А я бываю у княгини из жалости. Марзпан не любит и меня.
– А кого он вообще любит? – презрительно сказал Варазваган.
Слова эти были очень знаменательны. Варазваган почти начинал доверять племяннице…
«Неразумно всех считать предателями! – мелькнуло у него в голове. – На сто предателей может оказаться и один не предатель!..»
– Оставайся здесь, – предложил он Вараздухт. – Постарайся сблизиться с Кодаком, вычедать его истинные замыслы. Вараздухт отказалась:
– Нет, дядя! Не такой он простак, чтоб можно было его обойти. Кроме того, ему известна и моя близость к княгине Пара чдзем.
Варазваган снова потерял нить. Вдруг в голове у него зародилась новая мысль.
– Очень ненавидит мужа княгиня Парандзем?
– Они месяцами не видят друг друга.
– Может ли случиться, чтобы княгиня Парандзем замыслила покушение на жизнь мужа? Вараздухт пошла на попятный:
– Не могу сказать… Вряд ли… Она очень добрая и мягкая женщина.
– А ты пошла бы на это?
– Я не знаю…
– Не смогла бы?
– Да, ты прав, не смогла бы.
Варазваган решил пока задержать племянницу у себя. Ему не удавалось раскусить ее, а следовало бы… Либо он сильно ошибался, подозревая ее, либо она действительно могла быть ему полезна. Было бы неразумно отпускать ее, не выяснив или только наполовину выяснив это.
– Ты сказала много справедливого. Подумаем об этом! – заметил он таким тоном, что у Вараздухт не осталось сомнения: Он ее замыслов не разгадал.
Пребывание в доме дядя было своего рода лишением свободы, домашним заточением, избегнуть которого было равносильно бегству. И Вараздухт примирилась с положением, придумывая способ выскользнуть из западни, и – если только окажется возможным – выскользнуть с выигрышем. Она только сейчас почувствовала, что, полюбив Васака, неосторожно связалась с человеком, представлявшим собой воплощение вероломства.