Вардананк
Шрифт:
Он не смог сдержать волнение, когда проезжал перед женским полком. Хандут, смело потряхивая чернокудрой головой, молодцевато выехала навстречу. Всадницы сидели на конях, словно влитые, держа равнение в строю не хуже мужчин.
Ловко управляли конями Анаит, Астхик, Луис, Дешхо. Не уступали им другие молодые девушки и женщины из княжеских и крестьянских семей.
– Куда он ведет их, куда ведет? – тихо пожаловался Аршавиру Нершапух. – Как Он берет на свою душу ответственность за них?
– Передумает! – предположил Аршавир. – Просто возложит на них уход за ранеными…
Поздней ночью войска остановились на отдых. Воины
Задремал, опустив голову, и Вардан.
Анаит не спалось. Сидя перед костром, она – в который раз! – перечитывала какой-то пергаментный свиток. Она выглядела грустной; быть может, в грусть ее приводило чтение, – она читала письмо Олимпии, полученное из Хорхоруиика:
«Анаит, дочери сепуха Гедеона, привет и благопожелания!
Бесценная сестра, да будет тебе ведомо, что мы с матерью не хотим своим присутствием навлекать позор на священный стан воинов Спарапета Посыпая пеплом головы, мы скорбим о предателе – отце и супруге… Мы узнали, что и овдовевшая сестра твоя также предается скорби и не решается присоединиться к вам, чтобы не напоминать и о своем супруге-предателе. Господь да будет вам опорой!
Скорбящая Олимпия, княжна Хорхоруни».
– Что это ты читаешь, почему ты не спишь? – спросила Эстер.
– Письмо от Олимпии, матушка, – объяснила Анаит.
– Бедняжка!.. Но ложись, ложись, дорога предстоит долгая…
Мрак постепенно рассеивался. На востоке небо загорелось.
Пронзительный звук трубы разбудил спящий лагерь. Ночную духоту сменила утренняя прохлада. Загудели тысячи голосов.
– Готовсь! – гремел голос сепуха Давида, объезжавшего на коне лагерь.
Войска выстроились: с одной стороны – регулярные полки, с другой – народное ополчение. Сак ни старались начальники ополчения придать своим отрядам вид строевых полков, отсутствие воинской выправки все же выдавало добровольцев. Разнокалиберное вооружение, малое число воинов в броне, копейщики рядом с секироносцами, щитоносная пехота рядом с воинами без щитов… Стояли они скромно и спокойно, с видом людей, относящихся к предстоящему просто, хотя и знающих, на что идут. Вокруг них суетились жители ближних и дальних селений: раздавали им дорожные припасы, осыпали их благопожеланиями и благословениями.
Аракэл подъехал к толпе крестьян, движением руки попросил внимания и заговорил просто, гесмотрй на владеющее им волнение:
– Ну, братья, сами знаете, что это война за родную землю, за народную землю. Земля и мы – это одно. Возьми горсть земли, выжми, – наш кровавый пот из нее закапает! Пусть мы уйдем – земля все равно останется. Давайте же будем биться, не отдадим землю. Победим, земли не отдалим и, если даже умрем, все равно не отдадим! Будьте стойки – и тогда мы победим. Идем, братья, отстоим землю родную, не осрамим ее!
– Как бог свят, не отдадим!
– Победим! Господь нам поможет!
Дядюшка Артэн, который был немногословен, пглагая, что все понятно и без слов, стал перед своим отрядом и громким голосом, который слышали все земляки-горцы, сказал:
– Слушайте меня! Кто в бой идет, пусть помнит, что на голове у него – папаха. Пусть не думают княжья, что мы из черного теста слелленъ. Смотрите не уроните сети простого народа. Ну, все.
Погос, которого прямо-таки душило волнение, не стерпел и, взобравшись на возвышение, крикнул:
– Прощай, народ армянский! Мы идем в бой! Вернемся пли не
вернемся – все равно, лишь бы ты был жив!.. Смотрите за родной землей! Сейте и собирайте урожай. Мы уходим, но земля наша бессмертна, и она останется.В воздухе переплелись голоса:
– Счастливо оставаться, Мариам, Сого, Цахик!.. Счастливых дней вам дождаться.
– И вам дай бог удачи!.. Чтобы с победой домой вернулись! Чтобы родину спасли – и вернулись!
Слышались негромкие голоса остающихся:
– Да будет вам удача!
– Счастливы вы, что увидите свободу!
Уходящие построились.
Вардан надел броню, взял оружие. Ему и нахарарам подвели коней.
По его приказу передовой коняпк полк встал перед знаменем.
Вардан выехал вперед. Глаза его сверкнули, он громко провозгласил:
– Вперед! Пробил час!..
– Сми-и-рно! Готовсь!.. – подхватили сепухи.
– Готовсь!.. Готовсь! – перекатилось по рядам. Войско подтянулось. Нахарары, сепухи, сотники и старшины заняли свои места. Вардан медленно обводил взглядом все войско – и регулярное и народное.
Его жена и дочь, княгиня Шушаиик, поддерживая Старшую госпожу под руки, подвели ее к Вардану.
Престарелая женщина, босая, еле прикрытая поношенным плащом, подошла к сыну и, склонившись к его руке, прижалась к ней дрожащими устами. Это потрясло ьсех. Смущенный, Вардан вырвал руку, но Старшая госпожа так взглянула на него, что Вардан понял: сейчас она ввддт в нем не сына…
– Ты пришел в мир – стой за мир, освободи мир! Да разит без промаха меч твой, Спарапет зешщ Армянской! – благословила Старшая госпожа.
Вардан наклонился, чтоб приложиться к ее руке, но она не позволила, давая понять ему и всем окружающим, что сейчас Вардан – ваше всех. Низка склонившись перед ним, она отошла в сторону, не отвода, однако, от сына полных благоговения материнских глаз.
Войско и народ замерли, все устремили взоры на престарелую мать Спарапета. Старшая госпожа оглядела сюявшие перед Варданом войска; глаза ее сияли, и, простирая высохшие руки, она воскликнула:
– Мир праведный! Ты был, ты есть и будешь вечно! В тебе благоденствие, в тебе жизнь… Да не прерывается дыхание твое, да будет слышен голос твой и пусть долго светит тебе солнце! Идите, дети мои!.. Молю господа грешными устами своими о том, чтобы вернулись вы ео свободой и расцвела земля родная!..
– Аминь! – грянуло в ответ войско.
Старшая госпожа повернулась в сторону Масиса в помахала ему рукой:
– Эгей, высокий Масис, наш гордый и вольный Маске! Мы емертны, ты вечен!.. Запомни и расскажи! – и потом снова повернулась к войску и народу:- Идите, дети мои! И да рассудит вас господь праведный с врагами!
Точно теплым, широким дыханием повеяло на ьссх. С вооруженными людьми говорила мать, Великая мать как бы мать всей страны посылала на бой своих любимых сыновей…
Сепухи подхватили ее под руки.
Легкий утренний ветерок повеял ей в лицо, и со скорбных глаз скатились две крупные слезы. Она повернулась к Вардану И махнула рукой.
– Ступай, сын мой, я догоню тебя…
– Не надо, мать… – с тревогой выговорил Вардан.
– Смилуйся, Старшая госпожа, пощади нас! – взмолился и Нершапух.
Даже не вэгляаув на него, Старшая гоеножа опустила голову и медленно направилась к женскому отряду. На лице ее читалась непоколебимая решимость: или умереть в дороге, или увидеть победу и освобождение.