V1
Шрифт:
– Стреляй же, или я выпущу из тебя все мозги!
– Прошу, не надо, – старушка молила меня о том, чтобы погибнуть самому.
– Три!
Надо собраться. Я не буду этого делать! Но Господи, как же мне хочется жить!
– Два!
Инстинкт самосохранения – важнейший инстинкт человека.
– Один!
Cam_0011
Ржавый автозак едет по какой-то проселочной дороге. Я не знаю, куда меня везут, но эта тюремная форма… Она чешется, и я бы с удовольствием снял ее, если бы не наручники.
Игорь Витальевич не соврал.
Глаза. Эта тетка смотрит на меня каждый день, каждую минуту. Все это время она взывала ко мне, просила о пощаде, но я не пощадил её. Вот он – самый главный грех, о котором я сам себя так старательно предупреждал. У меня был шанс все исправить, все изменить, но в самый последний момент я подвел себя. Подвел маму, подвел каждого, кто верил в меня. Подвел даже этого Режиссера.
Каждый день мне снится один и тот же сон. Я не могу так больше. Я отчаялся. Я ненавижу тебя, Сперанск.
Попадая в этот город однажды, ты останешься в нем навсегда.
Новелла четвертая. Дерево
1. Все могло быть не так
Только сегодня прошла спина. Известные французские гуманисты, разрушая Бастилию, кричали: «Дадим бой средневековым пыткам!». Как бы ни так. Нары в тюрьме словно придумали для наказания, и пусть неделю назад меня освободили, вернули в расследование, сняли все обвинения, спина у меня пройдет еще не скоро.
Со времени нашумевшего убийства прошло достаточно времени. Шума было много – журналисты, следователи, полиция… Но только главное получилось слишком тихим – после такого резонансного дела очень незаметно прошли похороны. И да, если 2 жертв предали земле с помпой, то тело Антона, затолкав в черный полиэтиленовый мешок, закопали на тюремном кладбище на заднем дворе. Нет, я ни сколько не оправдываю его действия, да и собственно, ни мое оправдание, ни какая другая позиция уже ничего не изменит. Дело сделано.
Материалы дела росли очень быстро, со скоростью экспресса. Бесчисленные экспертизы, допросы свидетелей, показания родителей погибших и прочее-прочее. Мне уже было неинтересно перечитывать бесконечный бред, в котором поголовно все называли Антона свихнувшимся идиотом. Мне нужна ясность. Все эти приписки не стоят и гроша. Я договорился с его учительницей о встрече в парке для беседы:
– Софья Николаевна, еще раз прошу прощения за беспокойство.
– Я понимаю все.
– Скажите, был ли у Антона мотив?
– Это же дети. Пусть даже и в таком возрасте. Сами понимаете, от влюбленностей до кризисов. Кто ж теперь знает.
– Вы давно работаете с этим классом?
– Да, я с ними с самого пятого класса.
– Скажите, пожалуйста, что это за класс? Только без официальностей, они всегда составляются под копирку.
– Не скажу, что тяжелый. Но без цели. Кто хотел чего-то, тот получал. А кому просто отбыть, тот и отбывал.
– Антон, какой он?
– Типичный ребенок из неполной семьи. Без отца, мать все время на работе.
– Особенности может какие? Комплексы,
мысли?– Вы знаете, не сказать бы, вы же поймите, мы же не психологи, своих проблем хватает.
– Мама его ходила на собрания?
– Да, регулярно.
– Вы простите, Софья Николаевна, тот день, когда все это случилось…
– Нет, я все понимаю, продолжайте.
– Опишите Антона, я хочу понять его психотип.
– А что описывать? Подавленный, загнанный в угол, но с четким осознанием своей цели.
– Он наводил на вас оружие?
– Нет.
– Как вы думаете, почему он выбрал именно вас и ваш кабинет?
– Сложно сказать, скорее всего, он искал защиту от меня и нес возмездие, что ли, своим одноклассникам…
– Конфликт?
– Нет, не конфликт, скорее неприятие. В коллектив он не вписался, был изгоем.
– Понял, видели что-то необычное в нем перед тем, как все случилось?
– Нет, совершенно нет. В таких людях совершенно ничего не заметно – увидеть в изгое стремление к убийству? Поймите, мы все же школа, а не институт психиатрии.
– Спасибо вам большое, вы мне очень помогли.
Все равно я не вижу взаимосвязи – даже если учесть, что он изгой, замкнутый в себе, социофоб и даже жертва одноклассников, то непонятны несколько моментов: убийство по факту было одно, остальные жертвы стали свидетелями. Учитывая даже месть, скопившуюся злобу и прочее, все равно не клеится. Хотя, если только наш парень не захотел себе славы. Но, ежели честно, не похож он на героя в поисках дешевой славы.
2. Думал, победил систему?
Я помню его. Прежде всего, по части. Как ему, молодому лейтенанту, недавно окончившему академию, вручают капитанские погоны. Как течет время, подумать только, я помнил его еще совсем зеленым, неопытным, можно сказать щенком в стае диких собак.
Странные мысли. Еще месяц назад он мог на спор завалить косулю в глаз, сейчас же он сам находится там, откуда никогда не выйти – внутри деревянного ящика в яме размером два на полтора. Товарищ подполковник…
«… И с вами снова информационная служба Первого канала. Волна тревожных событий продолжает распространяться по Сперанску. Напомню, что после совершения двойного убийства и побега из СИЗО, Антон Дорошкевич предпринял попытку захвата заложников в школе. В результате слаженных действий сотрудников специальных сил, Дорошкевич был застрелен при попытке бегства с места происшествия.
Спустя месяц после этих событий в госпитале Сперанска в палате был найден задушенным подполковник Особого Отдела МВД. Следствие пока не располагает данными по этому делу, известно лишь, что его сын стал одной из жертв «Сперанского стрелка»…»
Они редко уходят на пенсию, я понимаю. И все же меня рвало на части: на столе я склонился над картой, тщательно расставляя фотографии. Нет объяснения смерти подполковника Трошина, только самые мистические версии.
Итак, в центре Антон. Стрелка влево – Лена и Трошин младший. Что их связывало, могло ли это стать причиной? Кто мне сможет на это ответить… Отца больше нет, мать его никогда со мной не заговорит. Какие варианты?