Чтение онлайн

Но чего он не знал точно, так это про кожаную книжку, которую я спрятал за пазуху еще до их приезда. Я обнаружил её в письменном столе журналиста, она лежала поверх других исписанных бумаг. Потом, уже спустя несколько часов, я приехал домой и начал вчитываться во всё это. Оказывается, Бородан вёл дневник, только писал он туда каждый день, не упуская ни одного часа из своей жизни. Любую деталь, мелочь, созданную им мысль – он все заносил в эту книжку в кожаном переплете. Я никогда не забуду последние записи в не й:

«…И вот я пришел к белой кирпичной глыбе, монолитом

выделяющаяся среди всего серого пространства нашего города. И вот я залез на нее, и увидел весь мир в одном лишь твоем зрачке. Я знаю, мы давно уже не общаемся, но это ты так думаешь. Там, на этой глыбе, с тобой я разговариваю часами, в мыслях, и только одно лишь это стоит проделанного расстояния. Я бы многое сказал, многое исправил, зная, что уже ничего не исправить… Но я верю, что исправить что-то можно, пусть шанс призрачный… Но я верю, ведь это последнее что мне осталось.

Я смотрю на небо и вижу много огней. Это не звезды, нет, это мысли. Они материальны, они витают, существуют между нами… Мыслям свойственно сбываться.

Некоторое время назад одна, пущенная невзначай мысль, сбылась. Да так, что лучше бы она не сбывалась. Хотя нет, что я несу вообще, на самом деле хорошо, что эта мысль сбылась. Это хорошо, что так получилось.

"Каждому своё", верно я говорю? Тебе уготована судьба мерцать, существовать на Олимпе, вечно быть на пьедестале… Никогда не будет избытка ни в друзьях, ни в поклонниках, а вокруг будут вечно собираться шумные компании, и каждый день ты проживешь как новый.

А кому-то уготована судьба жить в мире иллюзий. Вечный мир обмана, созданный специально, потому что по-другому невозможно существовать. Мне же уготована ниша в самом низу, кочегар с лопатой, ведь дыма без огня не бывает. Люди вроде меня не будут пресмыкаться, они все понимают, но ничего поделать не могут. Потому что не хотят уже ничего делать. Они будут греться только одной идеей: кто-то ведь сейчас на Олимпе… Эта мысль будет их колыбелью.»

«…Я шел по дороге, не зная, куда она меня приведет. Солнце было так высоко, оно выжигало мне глаза. В этой жаре даже мысли плавятся, не хочется ни о чем думать, а просто идти, не зная маршрута. Идти просто ради того, чтобы идти. Не ищите смысла, где его нет, точнее, где он совсем не нужен.

Нам врали по мере того как мы живем. Врали про счастливую жизнь, про четкие ориентиры и горизонты, про свободу в полном понимании этого слова. В простом, в мелочах, каждая клетка пропитана ложью и развратом, жизнь больше не делится на черное и белое; все краски смешались, оставляя за собой цвет серости и скудоумия. Нам даже не сколько врали, сколько хотели защитить нас от своих ошибок. Но мы, как ослепленные солдаты на поле боя, наступаем на те же мины и подрываемся.

Времена никогда не меняются, меняются только люди. Это мы сделали мораль низменной, это мы сделали мир жестоким, это мы заставили природу возненавидеть нас. Поступки, совершенные ранее, могут зайти бомбой замедленного действия в будущем. И не заметишь уже, как постепенно окутываешься в пучину мрака, за которым ничего кроме неизвестности. Именно нее мы боимся больше всего. Даже не самой смерти,

сколько неизвестности того, что будет после нее.

Мне кажется, что с нами явно играют, нас путают, заставляют поверить в то, что мы все контролируем. У нас нет идеи, нет стимула творить историю во имя светлого, доброго и вечного. Солнце больше не светит нам, но что же тогда нас обжигает?

А обжигает нас ненависть! Неконтролируемая, черная ненависть. В нас бурлит энергия, но мы не знаем, куда ее девать.

Проснись и смотри: мир перевернулся с ног на голову; мы смотрим телевизор и видим внушение, мы слушаем радио, но ничего не слышим; мы читаем газеты, не зная букв…Ты не можешь стоять в стороне, это происходит и с тобой.

Я ни к чему не призываю, это не больше чем слова в моем дневнике. Они должны где-то быть, иначе никак. Тащите бензин, открывайте канистры… Ждите, как в ваших глазах загорится свобода…»

Девушка бросила его года три назад, Бородан так и не смог ее забыть, а работа убила все идеалы, ради которых он и стал журналистом. Он свихнулся, он начал искать справедливости там, где её нет, а потом просто смирился, пытался стать частью системы. Он пытался продаться, но не смог. Теперь ему уже все равно.

Goodnight, sweet prince. Скоро мне тоже будет наплевать.

– Хватит жить обломками прошлой жизни, Егор!

– Опять ты! Даже здесь ты не можешь дать мне покоя.

– Конечно, нет! Но именно поэтому я здесь.

– Кто ты?

– Нет, кто мы!

– Почему я не могу тебя увидеть?

– А ты действительно хочешь этого?

– Да, хочу.

Теперь голос внутри меня перестал быть чем-то аморфным, и сразу после яркой вспышки голос стал приобретать очертания. Пучки света собирались в линии, а линии – в формы, пока передо мной не возник, казалось бы, забытый силуэт.

Худой, очкастый с засаленными жидкими волосами прыщавый парень. Сомнений не было. Передо мной был Антон Дорошкевич.

– Ты? Но это же не может быть, это же невозможно! Антон, но откуда?

– Откуда… Неужели еще не понял? Я всего лишь глюк в твоей голове, галлюцинация, навязчивый образ. Совесть твоя, если тебе так будет проще. Именно из-за меня ты попал сюда, и именно я тебе нужен.

– Антон. Прости…

– Только не плачь, придурок.

– Прости меня! Пожалуйста. Ты же знаешь, я не хотел… Я не думал, что все будет именно так! Я не знал, зачем тебе пистолет, правда, не знал!

– Если тебе будет проще, нытик, я и сам не знал, зачем он нужен мне. И тем не менее, я не Антон, Антон давно умер, он лежит на уровне метра над землей, забудь про него! Я здесь для того, чтобы помочь тебе.

– Ты поможешь мне выбраться?

– Хах, ты серьезно думаешь, что твой глюк реален? Забудь, ты сейчас едешь в засраном полицейском бобике, разговаривая сам с собой! Нет, то, что я предлагаю тебе, намного круче. Я дам тебе шанс все исправить, все искупить, просто сделай, как надо, хорошо?

– Какой шанс? Что искупить?

– Шанс изменить свою судьбу, шанс стать человеком. Ты ведь так долго мечтал об этом, сидя в лечебнице. Сколько дней ты мучил себя… Так докажи, что эта жертва была принесена ненапрасно!