Чтение онлайн

— Дура ты все-таки. — Добавил он в сердцах и, схватив девушку за руку, грубо вытолкнул в коридор.

Чудом избежав столкновения с косяком, Лина вылетела в едва освещенный боковой проход. В отличии от главных комнат, посещаемых хозяином дома, здесь свечи горели лишь изредка, и даже в эти минуты их яркости хватало лишь на колыхание теней, а не настоящий свет. Угодив в плен, Линнет пыталась воспользоваться жадностью тюремщиков и ускользнуть под прикрытием тьмы, но задела прикрепленный над окном неприметный колокольчик. Следы полученных в наказание тумаков до сих пор желтели под слоями грязи и копоти, а остаток ночи беглянка провела в компании старого деревянного ведра и приступов тошноты.

— Леди

Вивьен. — Поздоровался традиционно одетый в женское Паскаль, восседающий за маленьким, рассчитанным на одну персону столом. Слегка скривившись, едва рабыня появилась в зале, он небрежно махнул рукой, веля той занять место в углу комнаты, гармонировавшей с колдуном так же, как свинья гармонирует с лужей помоев. Стеклянные побрякушки искрились в пламени камина, стены украшали десятки не стоящих холста безвкусных картин, пол устилал знаменитый южный ковер, вернее его дешевая копия, утоптанная до состояния тряпки и грубо приколоченная в нескольких местах гвоздями. Оценить подобное убранство мог разве что дремучий крестьянин, но человеку, видевшему что-то приличнее харчевни, аляповатая обстановка безжалостно давила на глаза, вызывая не благородный трепет, а желание покинуть обитель безвкусицы.

Увы, не все желания не совпадали с возможностями.

— Выглядите… — замялся на мгновение хозяин, — честно говоря, преотвратно… Что с вами, милая Вивьен?

— Жизнь взаперти не добавляет красоты, милорд. — Опустила глаза девушка, приседая в низком реверансе. К ее несказанной радости мерзкий извращенец и сам заметно потускнел за неделю. Круглые румяные щеки ввалились, кожа посерела, под желтыми глазами набухли синюшные мешки. Даже гордо поднятый ранее подбородок опустился к груди, будто неведомая, но справедливая и могучая сила вырвала из шеи урода несколько мышц, и позвоночник перестал справляться с весом головы. И Лина готова была поставить золотую монету против ста, что на этой самой голове стало вдвое меньше волос.

— Божечки… — Картинно схватился за сердце волшебник. — Ну разве можно так заблуждаться, дитя? Вы здесь для вашего же блага, и не понимаете моей доброты!

— Простите, милорд.

— Рад, что вы осознаете собственную неправоту. А теперь налейте мне розового вина. Да, да, из этой пиалы. — Довольно промурлыкал посвященный, наблюдая, как пленница неуверенным движением пытается выбрать бутылку.

— Сей чудесный напиток — подарок одного крайне влиятельного эгерийца. — Заявил колдун, окидывая надменным взглядом охотно поглощающих брехню воспитанников. — Крайне влиятельного! Я, конечно же, не назову имени, птички мои, вы сами понимаете, люди подобного масштаба не любят огласки как нечестивых поступков, так и благих. Но! Поверьте, этот человек способен влиять на политику нагорья как никто другой!

— Так ведь того… — Вклинился гнилозубый Дидье. — На рынке такая же продается же.

— Кто бы мог подумать, что этот молодой человек — младший сын дворянского рода? Его отец платит немалую сумму, дабы лишенный всяких способностей отпрыск продолжал искать в себе несуществующие таланты… Ну что мешало не разбивать сотканную из эфира и нужных слов легенду на мириады осколков презренной реальности? — Тяжело вздохнул хозяин дома и, очередным театральным жестом приложив тыльную сторону ладони ко лбу, не выдержал должной паузы, взрываясь по-женски тонким криком:

— Мразь! Мразь! Мразь! Если ты еще хоть раз оспоришь мои слова, я прикажу содрать кожу с тебя, твоего слабоумного папаши, жирной матери и всех прочих родственников! Мразь…

С силой бросив в стену пустой фужер, он откинулся на спинку кресла и некоторое время тяжело дышал, яростно глядя на ученика.

— Простите. — Прошептал насупившийся Дидье. — Я тут вспомнил. Бутылка того… Другой была на рынке. Ваша, она

подороже. Намного, ага.

— Ох, юноша, — сменил посвященный гнев на милость, — мудрость заключается не в безгрешности, а в умении вовремя признать ошибки. И вы, отмечу, замечательно справляетесь. Благородный батюшка будет невероятно счастлив такому сыну. Если бы он еще изменил выданное вам при рождении имя на подобранное мной, то вошел бы в летописи не иначе как “мудрец”.

— Не можно, милорд. — Осмелился поднять голову сынок дворянина. — В честь деда имя. А евойные родители в честь героя местного назвали.

— Он точно благородный? — Тихонько спросила Лина стоящего рядом Клодда, пока вновь сорвавшийся главарь похитителей рассуждал о возможных предках гнилозубого Дидье, включая идиотов, баранов, ослов, вырезанных из дерева чурбанов и даже самых тяжелых в мире булыжников.

— Говорят. — Пожал плечами крепыш. — Но я думаю, его папаня ограбил кого или убил, а после нажился на продаже краденого. Он настолько тупой, что женат на кузине, и это у них в семье навроде традиции. Сама посуди, стал бы благородный сестру в кровать тащить, когда вокруг других девок полно? А вот приврать про происхождение — это запросто.

— Вам есть что добавить? — Цыкнул Паскаль, обратив внимание на шепчущихся.

— Нет…

— В таком случае, леди, возьмите новый бокал и налейте еще вина, а не охмуряйте моего и без того не самого прилежного ученика.

— Я не охмуряла! — Решительно возразила девушка, но колдун, прерывая ее, с силой хлопнул ладонью по столу.

— Вина! Живо! — Заорал он, и Линнет, закусив губу, бросилась к здоровенному комоду. Кто-то достаточно здравомыслящий и знакомый с привычкой сумасшедшего бить по несколько предметов в неделю закупал посуду с запасом.

Вернувшись к столу, пленница честно попыталась исполнить обязанности прислуги, но с ужасом осознала, что бутыль пуста.

— Милорд, — скромно обратилась она к похитителю, — вино кончилось. Нужно посетить рынок…

— Будешь мне приказывать, сучка? — Зашипел Паскаль, до скрежета зубов сжимая челюсти. — Может я пропустил тот чудный миг, когда ты стала главной в этом доме?

— Нет, милорд…

— А знаешь что, — сверкнул маг холодным взглядом, — ты мне не нужна. Надоела. И теперь принадлежишь Стефану. Мальчик мой, сделайте так, чтобы я ничего не слышал. Нижняя комната в вашем распоряжении. — Добавил он, повернувшись к очкарику.

Линнет рванулась к выходу, но сын палача оказался быстрее. Схватив жертву за волосы, он жадно облизнулся.

— Могу я приступить? — Поинтересовался юноша, пожирая взглядом новую игрушку.

— Как угодно. — Махнул посвященный. — При необходимости я пошлю за тобой.

Слегка поклонившись, Стефан с силой дернул девушку на себя. Не обращая внимания на сопротивление, он протащил ее по длинному коридору к неприметной скрипучей двери, за которой обнаружилась вырубленная прямо в каменном основании острова лестница, ведущая в сырую и мрачную пещеру. Пересчитав вяло брыкающимся телом дочери графа ступеньки, очкарик бросил несчастную в высокое кресло, установленное в самом центре помещения и нанес внезапный удар в живот, а пока бедняжка глотала ртом воздух, ловко пристегнул ее руки к подлокотникам ремнями из толстой кожи.

— Не надо… — Прошептала Лина, но парень лишь оскалился и, присев, отточенными движениями зафиксировал лодыжки.

— Как же долго я ждал… — Забормотал он, сглатывая слюну. Бросившись к камину, маньяк огнивом высек несколько искр, и спустя полминуты напряженного сопения комнату озарило холодное покачивающееся пламя.

— Не тебя, конечно. — Поправился Стефан, направившись к трем небольшим шкафчикам у стены. — Любое мясо. Не знаешь, куда я дел зевник? Нельзя позволять подопытной кусаться…