В пути
Шрифт:
— Если это даст возможность отомстить, то я отрекусь от личного имени. — Уверенно заявил юноша. — Важна лишь династия. Я согласен.
Кивнув, лысый бросился к камину и, достав кочергой небольшой уголек, опрокинул на него стакан холодной воды. Схватив почерневшую головешку, он парой быстрых движений подвел глаза и тихо зашептал тягучее заклинание на неизвестном языке, одновременно очерчивая посреди комнаты круг. Закончив, культист гаркнул:
— Внутрь, живо!
Сжал кулаки, Касиан подчинился, размалеванный Хельрик встал рядом и полоснул мечом по ладони. Сжав кулак и позволяя вязким каплям крови упасть на каменный пол, он истошно заорал, и в ту же секунду невесть как держащиеся
Линнет 3
— Ты еще бездарней прошлой бездельницы. — Орала Эриберта, нависая над испуганной воспитаницей. — Ну кто тебя такому учил? Откуда у тебя вообще руки-то растут, клуша?
— Я не виновата. Огонь слишком сильный. — Пыталась оправдаться Линнет, но подобное поведение лишь разжигало ярость старухи, и та продолжала голосить с новой силой:
— А глаза тебе на что? Или огонь взял котелок подмышку, вышел во двор и там резко усилился?
— Нет.
— Так какого лешего? У тебя были срочные дела? Дай угадаю. Вызов совета архимагов с целью обсудить новейшие теории расшифровки рунических знаков? Или норны вторглись в Империю, и ты дала им бой? Скальды уже слагают легенды? Или может сам Двуликий принялся разрушать мир, но увидев брошенный очаг, решил дать человечеству еще шанс?
— А может хватит вопить из-за какой-то картошки? — Вспыхнула девушка, вскакивая со стула и почти упираясь лбом в подбородок ведьмы. — Подумаешь, слегка подгорела у донышка, она не стала от этого менее вкусной! И вообще, я приехала учиться колдовству, а если вам так нужна кухарка, то наймите какую-нибудь деревенскую бабень с ребенком от давно сбежавшего мужа!
— Приехала она учиться, ишь какая! — Уперла руки в боки Эриберта, делая тем не менее небольшой шажок назад. — А как ты учиться будешь, если не можешь перед печкой полчаса высидеть? Или думаешь, магия — это хиханьки да хаханьки? Взмахнула левой рукой — построила чудный город, взмахнула правой — погасила звезды? В нашем деле, милая, без усидчивости никуда.
— И все равно, — ощетинилась дочь графа, — хочу учиться чему-нибудь полезному. Если не практике, то хотя бы теории. Я тут уже два дня, а мои знания ограничиваются тремя сотнями дырочек, через которые мана проходит!
— И кто же с тобой такими тайнами поделился?
— Посвященный Дион. — Ответила Лина, остывая. — Он в папиной крепости придворным волшебником служит. Очень добрый дедушка, правда слегка рассеянный…
— И отсталый точно дикарь из пещеры. — Добавила карга, вновь раздувая едва остывший гнев в душе ученицы. — Концепцию манапор лет двадцать назад разбили в пух и прах. Или нет… Какой сейчас год?
— Тысяча сто тридцатый.
— Точно нет. Больше двадцати. — Подтвердила Эриберта, почесывая квадратную челюсть аккуратно остриженными ногтями. — Тридцать, не меньше. Твой посвященный в глуши сидел со дня очередного объединения Империи под пятой очередного царька? Нет никаких пор, — резюмировала она после небольшой паузы, — глупости это.
— И как в таком случае понять, у кого учиться, а у кого не стоит? — Искренне поинтересовалась девушка, но старуха лишь пожала плечами:
— А никак. Базовые знания в тебя вложит любой мало-мальски разбирающийся в ремесле колдун. Я, например. А дальше — будем ходить и экспериментировать. Если повезет — за месяц найдем того, кто сможет раскрыть весь потенциал. Не повезет — продолжим искать. Сильно не повезет — так и останешься недоучкой с парой балаганных фокусов в рукаве.
— Великолепно. — Пробормотала Лина. С трудом держась на ногах, она нашарила за спиной кухонный стол и оперлась на него
трясущимися руками. — Мало того, что я рискую потратить жизнь впустую, став гадалкой на ярмарке, так еще и как маги получаются никто не понимает.— Вот это как раз известно.
Взяв ученицу за плечи, бабка силой посадила ее на стул и, достав пару глиняных плошек, принялась накладывать в них здоровенные порции той самой подгоревшей картошки.
— Кушай, помрешь еще, придется на погост тащить… А как маги получаются очень даже известно. — Повторила ведьма, устраиваясь напротив. — Встречаются мужик с бабой, лезут на сеновал, а через девять месяцев появляется ребеночек. С некоторым шансом — маг. У арагорийцев размышления имелись на эту тему, но кто ж тепериче разберется?
— Арагорийцев? — Переспросила девушка, уныло ковыряя ложкой слегка пересоленный картофель.
— Угу. Они… А тролль их знает, кто такие, если уж по-честному. Обычно их называют истинными оттонорцами или предтечами, но кроме названия ничего толком и не осталось, хроник в те времена не вели. Жили тысячу лет назад там, где сейчас столица Священной Империи, никого не трогали, никому не мешали… Жили себе, жили, а потом раз и кончились.
— Почему?
— Люди помогли. — Заржала похлеще гнедой кобылы Эриберта.
— Отличная же шутка. — Отсмеявшись буркнула она, не найдя отклика на лице девушки. — Как бы там ни было, вырезали их не сразу. Поначалу эти хмыри очень даже успешно отбивались. А потом людишки поймали смазливую представительницу их расы… А может и не смазливую, какое озверевшему мужичью до этого дело? В общем, поймали, снасильничали и казалось бы, история бедняжки должна на этом закончится, но та к своему несчастью понесла.
— А разве можно от нелюдя ребенка завести? — Выпучила глаза Линнет, и довольная произведенным эффектом старуха энергично закивала.
— Можно настолько, что ему даже имя дали. Веллинор. К счастью для арагорийцев, этот самый Веллинор вместе с мамашей бежали куда-то на запад Понвирда и скрылись среди тамошних обормотов.
— Значит, они от людей не отличались!
— Во ты умная, до тебя-то никто додуматься не мог! И на фресках как людей зачем-то рисовали, и на табличках глиняных. Только вот окромя внешности следов не осталось. И вообще, слушай и не перебивай! — Гаркнула бабка. — Веллинор конечно скрылся, но вот его внучек всплыл лет через двести и оказался магом чудовищной силы. Первомагом по легендам. Человеческие племена при таком помощничке стали давить врагов числом, а уже через два десятилетия сожгли Оттонору. Мужчин вырезали, женщин превратили в наложниц… А внучек Веллиноров за обучение новых колдунов взялся.
— Мерзко. — Прокомментировала Лина, представляя ужас несчастных, чьих отцов, мужей, сыновей, братьев забивали точно скот.
— В те времена иначе и не бывало. — Развела руками Эриберта. — Пращурам и самим тяжело приходилось. Тянули дни как кочевники, дома не имели, воевали меж собой, каждый день встречались со смертью… Пустое все, девочка, живых жалеть некогда, а ты о мертвецах мучаешься. Оправдывать-то их нельзя, но и смотреть с нашей колокольни не стоит. В волчьей стае и козел завоет.
— Да не мучаюсь я. Просто увидела на миг себя на месте тех женщин. Погибни папа или Ариан… Даже Касиан, или дядя Морган… — немного подумав добавила девушка и, неспособная закончить фразу, замолчала.
— Это только кажется. Жизнь продолжается даже после потерь. Сначала дышать тошно, свет белый не мил, но с каждым днем боль капельку слабеет, пока не превращается во что-то другое. У одних в стремление мстить, у других в ночами ноющую тоску, у самых удачливых — в теплые воспоминания о совместных днях.