Утро
Шрифт:
В это самое время, подставив лестницу, Байрам помогал участникам собрания спускаться с четвертого этажа на крышу трехэтажного дома и, поторапливая их, шептал:
– Живее, пожалуйста, живее!
Офицер крикнул сопровождавшим его жандармам:
– А ну, живо!
Но когда жандармы вошли в гостиную, там сидел один Азизбеков. Он раскупоривал бутылку и беспечно звал Рашида:
– Рашид, где же ты, брат? Зови скорее наших гостей... Рашид вошел в гостиную вслед за жандармским офицером.
– Это крайняя комната в нашей квартире. Как видите, сударь,
– заявил он.
– А это кто такой?
Рашид рассмеялся.
– Это? Это мой брат- инженер, господин Азизбеков.
Глава тринадцатая
Жандармский офицер был совершенно уверен в успехе операции. Полагая, что действует наверняка, и не сомневаясь в том, что застигнет врасплох и переловит всех участников тайного собрания, он не принял никаких мер предосторожности и теперь очутился в неловком положении. Редкий случай был упущен. Но так или иначе, нужно было действовать. Обращаясь к толпящимся в дверях жандармам, офицер скомандовал:
– Оцепить дом!
Жандармы бросились выполнять приказание. Только один из них остался в опустевшей комнате. Огорченный и пристыженный офицер, понимая всю несуразность отданного им запоздалого приказа, пытался сохранить внешнее спокойствие, но это плохо ему удавалось. Он несколько раз прошелся по комнате и, вытирая платком вспотевший лоб, приблизился к открытому окну. Жандарм, неотступно следовавший за ним, подошел туда же.
Через это самое окно и скрылись участники сходки. По лестнице, подставленной Байрамом, они отсюда спустились на крышу трехэтажного дома, оттуда по двум лестницам сбежали сначала на крышу соседнего - двухэтажного и дальше - одноэтажного домика и, спрыгнув в темный и пустынный переулок, пробрались, прижимаясь к стенкам, на широкую и людную улицу, где смешались с толпой.
Когда жандармский офицер отдал приказ оцепить дом, участники тайного собрания были уже далеко.
Жандарм, стоявший рядом с офицером, высунулся в окно и посмотрел вниз. Вдруг он вытянулся в струнку и, желая выслужиться перед начальством и. показать свое рвение, рявкнул:
– Позвольте, ваше благородие, обыскать крышу!
Офицер кивнул в знак согласия. Грохоча тяжелыми сапогами, жандарм прыгнул в окно. И как только очутился на крыше, он заметил тень, отпрянувшую в сторону.
Бросившись вслед, жандарм сбежал вниз по лестнице и настиг неизвестного на крыше двухэтажного дома.
Тут они и сцепились. Схватка была недолгой. Повалив дюжего верзилу и вырвавшись из его цепких лап, неизвестный побежал тем же путем, которым спаслись его товарищи.
Жандарм выхватил револьвер и, выстрелив два раза в воздух, погнался за убегавшим. Сделав еще один выстрел, он, наконец, спрыгнул с крыши на тротуар в переулке.
Привлеченные стрельбой, прибежавшие с окрестных улиц городовые схватили неизвестного.
Крепко связав ему руки, жандарм приволок беглеца в дом Рахимбека и, подтолкнув его к офицеру, став на вытяжку, отрапортовал:
– Дозвольте доложить, ваше благородие. Так что, я настиг его на крыше. Там имеются две лестницы.
Мешадибек и Рашид
молча смотрели на арестованного. Это был Байрам.– Кто это?
– строго спросил офицер, обращаясь к Рашиду.
Тот пожал плечами.
– По улицам Баку бродит много всякого народа, сударь. Я, конечно, не обязан всех знать...
Теперь все зависело от того, как поведет себя Байрам. Испытание предстояло серьезное.
Азизбеков посмотрел на него вопросительным и в то же время подбадривающим взглядом. Байрам понял его и попытался унять свое волнение.
– Что ты делал в эту пору на крыше?
– грозно спросил хмурый офицер.
– И для чего там эти лестницы?
Переводя вопрос офицера с русского на азербайджанский, Мешади вставил свое слово: - Мы не знаем друг друга...
Байрам, как ни в чем не бывало, простодушно ответил:
– Лестницы? Да, там, правда, две лестницы. Жара. Душно в комнатах. Люди спят на крышах. Для того и лестницы.
– Ну, а ты что делал на крыше?
Байрам замялся и опустил застенчиво голову.
На третьем этаже соседнего дома жила Елена Тихонова, делопроизводитель городской управы. Она была членом большевистской подпольной организации. Азизбеков давно познакомил ее с Байрамом. На случай провала, когда Байрам мог попасться на крыше, Елена должна была заявить, что любит Байрама. А Байраму следовало отвечать, что он приходит на свидания с ней по крыше, чтобы не узнали родители девушки.
Вот почему Байрам так искусно изобразил замешательство.
Байрам молчал, а жандармский офицер, предполагая, что уже уличил его, спросил ехидно:
– Чего молчишь? Попался и не знаешь, как выпутаться?
"Не попался бы я, если б не дожидался Мешади", - ответил про себя Байрам и с той же наигранной застенчивостью начал рассказывать любовную историю:
– Я ходил к другу...
– К какому другу?
– К моему сердечному другу... Она живет в соседнем доме, рядом, там, где застекленная галерея. Я поднимаюсь по лестнице и осторожно стучу к ней в окно...
– Ну, а почему же через крышу?
– Чтобы не видели родители. Они против нашей любви.
Азизбеков восхищался, слушая товарища. Байрам правильно играл свою роль. Положение офицера становилось все более затруднительным. Но с прежним гроэным видом он продолжал вести допрос, пытаясь показать, что не верит россказням Байрама.
– Я устрою очную ставку с жильцами дома, которым принадлежат лестницы, и с родителями девушки. Все равно, эти выдумки вам не помогут. Лучше сейчас же признавайся во всем!
"Не ахти какой умный следователь", - с радостью отметил мысленно Азизбеков.
В самом деле, жандармский офицер упускал из виду одно довольно важное обстоятельство. Он не догадывался спросить: почему же Байрам удирал? Именно этого вопроса и опасался все время Азизбеков. Родителей Елены нечего было бояться - они были в сговоре с дочерью и знали, как отвечать. А вот придумать, почему Байрам удирал, придется самому Байраму.
Потребовав перо, чернил и бумаги, офицер сел писать протокол.