Уловка
Шрифт:
Но вместо этого я видел свою демоническую копию. Я долго не мог уснуть.
* * *
Я толком не отдохнул, когда проснулся на рассвете, город в серой дымке начинал принимать облик, там начали проявляться краски. Дайю прижималась ко мне, ее голова лежала на моем локте, и она все еще крепко спала. Мы сняли халаты ночью, ведь под одеялом было жарко. Я гладил ее руку, и она зашептала во сне, пока я пытался уснуть. Но разум уже сосредоточился на полете в Шанхай с Айрис и моей лжи Дайю. Незнание не навредит ей. Так я решил. Так почему мне было так плохо?
Я сдался,
— Джейсон, — голос был хриплым ото сна. — Я испугалась на миг, что ты уже уехал.
Я снял мокрую футболку и бросил ее в кучу моих вещей на полу.
— Я не ушел бы, не попрощавшись.
— Иди сюда, — потребовала она. Дайю без смущения смотрела на меня, как я на нее.
Уголки моего рта приподнялись.
— Я воняю. Я собирался в душ.
— Ммм, — она махнула на кровать.
Я рассмеялся, но послушно опустился на одеяло.
— Доброе утро, — я склонился и поцеловал ее голое плечо. — Но мне нужно в душ.
— Сначала мой подарок.
— Подарок? — я пытался вспомнить, не забыл ли о важном событии.
Она взяла со столика длинную прямоугольную коробку.
— Это не самый романтичный жест, — Дайю почти стеснялась, когда передала мне коробку. — Но я думала какое-то время о твоей безопасности. И раз ты поедешь…
Там был черный кожаный чехол с моим именем, выбитым серебром на краю. Я с любопытством поднял верх, и чехол раскрылся. Два серебряных метательных кинжала лежали на черном бархате внутри.
— Дайю, — я поднял один из кинжалов. Клинок был таким чистым, что отражал меня, хоть и криво, тонкая кала была вырезана на рукояти, как татуировка над моим сердцем в память о моей матери. — Ты ошибаешься. Это очень романтично.
Она издала тихий смешок.
— Тебе нравится? Это странно?
Рукоять кинжала идеально легла в мою ладонь.
— Мне это нравится. Нравится странное. Спасибо.
— И еще одно, — сказала она. — На вершине рукояти кнопка. Если ты нажмешь, на клинке появится яд.
Я покрутил кинжал, посмотрел на рукоять. Он был так хорошо сделан, что не было видно кнопку, если не знал о ней.
— Правда?
Она кивнула с серьезным видом.
— Яд почти сразу лишает движения, а через несколько минут убивает.
Я тихо присвистнул.
— Но почему ты решила, что это мне нужно? Обычно я попадаю в цель.
Она потянулась к моей руке.
— Знаю, Джейсон. Но это меня успокаивает. Ты можешь пострадать, раз мы вместе. Отец пока нас не трогает, но его внимание в любой миг может обратиться на меня, особенно после прошлой ночи. Как только он сосредоточится на тебе, он не уймется, пока не получит желаемый результат.
Я закрыл коробку,
она щелкнула.— И для него лучший результат — моя смерть.
Она молчала, но ее взгляд сказал достаточно. Я нежно поцеловал ее в губы.
— Спасибо. Не переживай за меня. Ты знаешь, что я могу за себя постоять.
Дайю улыбнулась, но это не затронуло глаза.
— От этого мне лучше.
— Я всегда буду носить их с собой.
— Когда ты встречаешься с Аруном?
На миг я не понял, о чем она. В этом была опасность лжи.
— Я выдвигаюсь около полудня. И мне нужно забрать пару вещей из нашей квартиры, — за эти месяцы я начал называть свою квартиру нашей. Я повернул голову и провел ладонью по гладкой коробке, спрятал ее в свой рюкзак. Мне не нравилось ей врать.
Она кивнула.
— Иди тогда в душ, а я закажу уборку номера.
Я ушел в ванную, а потом выглянул, желая сказать кое-что еще.
«Еще раз спасибо. Я люблю тебя».
Дайю уже легла на кровати, отдала приказ через меню отеля на стене-экране.
Я ушел в душ, ничего не сказав.
* * *
Я вышел из отеля пару часов спустя, быстро поцеловав Дайю, не желая задерживаться.
— Увидимся через пару дней? — спросила она.
— Да, — сказал я.
— Сообщишь, когда вернешься?
Я кивнул.
— На мне твои ножи.
Она улыбнулась.
— Я всегда ношу свой тазер.
Я пошел к 101 из отеля Шангри-Ла сам. Днем улицы были наполнены семьями и пешеходами, которые наслаждались выходным, почти все прикрывали лица масками. Но редкие задерживались на улицах, потому что жара и влажность были невыносимы в августе. Все спешили к местам с кондиционерами: в рестораны и магазины. «7-Eleven» были полны клиентов, берущих охлажденные напитки, а родители покупали детям замороженные соки и мороженое. Автоматические двери все время раздвигались, выпуская прохладный воздух, пока я проходил мимо.
Солнце висело над головой — грязно-оранжевое — и темно-коричневый смог мешал видеть небо. Я купил себе сладкого картофеля, который насыпали в прозрачный мешок, в один из кусочков торговец сунул зубочистку. Я опустил маску и наслаждался теплым угощением, хоть пот стекал по шее. Швейцар, Сяо Хуань, поприветствовал меня, когда я вошел в здание.
Квартира была пустой без Дайю, и я собрался, почти не думая, бросил пару черных футболок и джинсов в кожаную сумку. Вик возразил, когда я сказал, что мне не нужны чемоданы, так что он купил мне две красивые коричневые кожаные сумки для путешествий. Я улыбнулся, вспомнив наш спор.
— Ты не можешь зваться ю-парнем, если ты носишь вещи в пакете, как бездомный, — он злился из-за темы, которую я вообще не обдумывал за всю жизнь. Через неделю он принес мне кожаные сумки ручной работы.
Я осторожно убрал новые ножи в сумку. Мне нравилось иметь все время нож при себе, но в аэропорте меня не пропустят. Я проверил карманы, нашел что-то в джинсах. Я с интересом вытащил это. Записка, сложенная треугольником. Я развернул ее и узнал почерк Дайю: ее иероглифы были изящными, хоть она использовала ручку.