Ты - приоритет
Шрифт:
— Я уважаю чужой труд, — Илья не сводит с меня глаз. — Я пришел, потому что уже девять. Ты не выходила, вот я и решил подняться и узнать, почему моя девушка, не выходит ко мне.
— Дай мне пятнадцать минут, и я буду готова, — вежливо отвечаю я, следом обращаясь к Зое. — Прости, моего парня, он иногда нетерпеливый.
Перевожу взгляд на Илью и замечаю на его лице дурацкую улыбку.
— Ничего, — она мило улыбается, разворачивается, чтобы уйти, но напоследок окидывает взглядом Илью с ног до головы.
От ее оценивающего
Илья переводит взгляд с меня на парня рядом со мной.
— Мне кажется, тебе тоже пора уходить, — говорит Костя, обращаясь к Илье.
— Я сам решу, когда мне уходить, а когда нет.
— Ну, конечно, — тот закатывает глаза, усмехаясь.
— Илья, подожди меня в машине, я быстро, — мягко привлекаю внимания Ильи к себе.
— Да, да, иди в машину, — Костя победно улыбается.
— Любимый, пойдем я тебя провожу к выходу, — подхожу к Илье и беру его за предплечье.
Ласковое обращение не остается незамеченным от обоих парней. Илья тут же улыбается во весь рот, а вот на лице Кости от улыбки не остается и следа.
— До свидания, Константин, — холодно произношу я, не глядя на парня, а затем обращаюсь к Илье. — Пойдем.
Илья смотрит на меня как-то странно, и я уже думаю, что он меня поцелует в губы, но он наклоняется и оставляет легкие поцелуй на моей макушке.
Я еще никогда не собиралась за такое короткое время. Быстро иду в душ, наспех поправлю макияж и убираю сменную тренировочную форму в сумку. И уже через пятнадцать минут выхожу из тренерской и прощаюсь с Зоей. С облегчением выдыхаю, когда понимаю, что Кости нигде нет. С улыбкой на лице выхожу из здания.
Илья, полусидя на капоте своей машины что-то смотрит в телефоне. Его поза и черты лица расслаблены. Заметив мою тень, он поднимает голову и лениво улыбается, когда наши глаза встречаются. Я делаю пару уверенных шагов к нему навстречу, но меня останавливает громкий недовольный женский голос.
— Полина!
— Мама? — в ужасе смотрю в ее сторону, не дойдя до парня пару шагов.
Паника быстро охватывает меня, и я нервно сглатываю. Быстро перевожу взгляд на Илью. В его глазах читает озадаченность, но он не произносит ни слова.
— Что ты тут делаешь? — потихоньку выхожу из оцепенения и принимаю невозмутимое выражение лица.
— В смысле что? Пытаюсь встретится с дочерью, которая меня намеренно избегает, — ее тон холодный и укоризненный.
— Мам, ты сама поставила мне ульт…
— Мало ли, что я сделала, — она перебивает меня, делая несколько шагов в мою сторону. Ее красное пальто расстегнуто на все пуговицы, в руках небольшая сумка, ее темные волосы распущены, губы плотно сжаты. — Я еще раз спрашиваю тебя. Почему ты меня избегаешь?
— Потому что не хочу ссор, — прохладно отвечаю я. — А зная тебя, они точно будут.
— Ты считаешь меня истеричкой?
Я молчу. Потому что совершенно не знаю, что
ей на это сказать. Не знаю можно ли назвать ее истеричкой, но скандалы — это основной способ ее разговоров.— Мам, — устало начинаю я, но она снова меня перебивает.
— А я разве тебе не говорила, что матери у тебя больше нет. Зачем ты меня так называешь? — язвит родительница.
Я не верю собственным ушам, и мои глаза расширяются. Она, что действительно, только что это сказала?
Перевожу обеспокоенный взгляд на Илью. Он изумленно смотрит на мою мать и недовольно сводит брови на переносице. Я одними губами произношу «прости».
Мне ужасно неудобно перед ним. Я никак не ожидала, что очередная ссора произойдет сейчас, посреди улицы и на виду у парня.
— А как мне тебя называть? Ира? — от этих слов мама кривиться.
— Конечно, нет.
— Тогда как? — стараюсь дышать ровно. — Мамой нельзя, по имени нельзя. Как тогда называть тебя?
— Перестань паясничать! — резко бросает она. — Ты можешь вести себя по-взрослому?
От ее холодного взгляда внутри меня все ежиться.
— О чем ты пришла поговорить? — перехожу ближе к делу и мечтаю, чтобы этот разговор побыстрей закончился.
— Переставай валять дурака и возвращайся обратно домой.
Я снова нервно сглатываю.
Все по одному и тому же кругу.
— Нет.
— Что значит нет? — родительница поджимает губы.
— Я не для этого съезжала от вас, чтобы через пару месяцев вернуться обратно. Вы же сами с папой мне говорили, что без меня вам будет спокойно и лучше? Что я для вас обуза и лишний рот? Разве вы этого не говорили?
— Мало ли, что мы говорили. Ты обязана вернуться.
— Для чего?
Мама громко вздыхает и закатывает глаза, всем видом показывая, что я задаю глупые вопросы.
— Ты должна жить дома и точка, — ее ноздри раздуваются. — Перестань валять дурака и строить из себя взрослую и самостоятельную.
— Но я и есть взрослая и самостоятельная, — возмущаюсь. — Мне двадцать один и я сама могу принимать решения.
— Да, какие ты сама решения можешь принять? С каким парнем спать сегодня, а с каким — завтра? Ты же для этого переехала от нас?
Ее слова действуют на меня, как сильная пощечина и я делаю шаг назад.
Я даже боюсь смотреть в сторону Ильи. Не хочу знать, что он об этом думает и не хочу, чтобы он все это слышал.
— Как ты не поймешь, что я съехала от вас, потому что устала слушать ваши ссоры и обвинения в свой адрес. Да, вы оба упрекали меня во всем. Ты что думаешь, я буду это терпеть?
— Ты обязана.
— Ч-что? — переспрашиваю я, не веря своим ушам.
— Ты наша дочь, мы тебя родители, обеспечивали и ты обязана нам до конца наших дней. Поэтому я тебе в последний раз повторяю, перестань валять дурака!
— Я не валяю дурака, — мой голос дрожит, и я чувствую, что вот-вот расплачусь. — Я устраиваю свою жизнь.