Чтение онлайн

– А пес?

– А пес прибился к нам по дороге в убежище. Он был совсем изранен и был готов искать тебя, Эгин, до последнего издыхания. Но так как это издыхание было, мягко говоря, не за горами, я счел за лучшее поместить в убежище и его. Думаю, он зализал свои раны и готов рвать глотки всем, на кого ты, Эгин, укажешь.

– Но я не умею с ним… говорить.

– Ничего. Беседы о сути Гулкой Пустоты и смысле жизни тебе с ним вести не придется, – обнадежил Эгина Авелир.

– Но постой, – недоверчиво спросил Эгин. – Я помню, что встретил тебя той же ночью, когда вырвался из Серого Холма. То

есть это ты встретил меня. Скажи мне, Авелир, когда ты успел совершить такую тучу подвигов? Ну, Раздавленное Время… но ведь Сорго и Лорма не владеют этой магией! Их что – ветер в твое загадочное укрытие перенес? Или ты раздвоился? Один Авелир провожал Сорго, Лорму и пса в укрытие, а другой в это время спасал Эгина от мужиков Багида при помощи «трубки для стреляния»?

– Нет, мне не нужно было провожать их. Сорго очень слабый человек, – чувствовалось, что объяснения порядком надоели эвероноту и он старается отделаться самыми скупыми словами.

– Не понял, – к стыду своему был вынужден сознаться Эгин.

– Тут нечего понимать. Он слабый. В его голове любой может распоряжаться так же лихо, как в своем огороде, – вежливо и терпеливо пояснил Авелир, превозмогая усталость, боль и, быть может, легкое раздражение.

– И ты распоряжался в его голове как в огороде?

– Он просто говорил с ним, минуя уши. Он заставлял его действовать так, как требуется, не присутствуя с ним рядом, – взял на себя труд давать объяснения гнорр. – Тогда он отправил его прочь, внушив ему путь, а теперь позвал его сюда «стальным словом Урайна».

– Ну, – протянул Эгин, – теперь действительно все понятно.

В тот момент он чувствовал себя безнадежно, непроходимо невежественным. К счастью, за дверью послышались голоса, среди которых выделялось чистое сопрано Лормы и гортанный говор Снаха.

– Здравствуйте, милостивые гиазиры, гиазир Авелир, и господин Йен тоже, – Лорма была бойкой и, главное, вежливой девочкой.

– Почтение вам, о доблестные мужи, – Сорго был все тем же, каким его успел узнать Эгин за три недели мира на Медовом Берегу – напыщенным, рассеянным и мрачноватым.

– Надеюсь, у вас достанет сил на то, чтобы развлечь нас разговором перед тем, как отправиться ко сну? – благосклонно начал Авелир, не то передразнивающий выспренного Сорго, не то невольно подсевший на обстоятельный тон древней поэзии.

– О да, хотя, признаюсь, их, то есть сил, немного, – откликнулся Сорго, имевший крайне поношенный или даже потасканный вид. Кстати, Лорма выглядела куда как более жизнерадостно. Румяные, пышные щеки, белозубая улыбочка, сладкие, алые губы. «Небось, любились там „в укрытии“ с утра до вечера и с вечера до утра», – незлобиво и в общем-то без ревности подумал Эгин.

– Можете звать меня Эгином, – вставил он, ибо ему отчего-то показалось, что если Лорма еще раз назовет его гиазиром тайным советником, то его нефигурально вытошнит.

– Угу, – хором ответили Лорма и Сорго.

– А меня – Квадратной Шкуркой, – отозвался из своего плохо освещенного угла Лагха с серьезнейшим выражением лица.

Лорма и Сорго перепуганно закивали.

Эгин не сдержался и прыснул со смеху.

– Вы ведь любитель изящных искусств, не так ли,

Сорго? – спросил Авелир.

– О да… Я – да, любитель, – задрав глаза в небо, отвечал Сорго. – Правда, пока мы были в этой, в этой унизительной землянке, я, простите, не сочинил ни одной оды.

– Не страшно, – продолжал Авелир. – Значит, вы умеете играть на каниойфамме?

– Ну разумеется, – с обиженным видом отвечал Сорго. Будто его спросили что-то вроде «А вы умеете играть в „три пальца“ на щелбаны?»

– А хорошо ли вы помните вашу прежнюю подругу Люспену?

Ничуть не сконфузившись, Сорго отвечал:

– Помню. Но мою нынешнюю подругу, обворожительную Лорму, я помню лучше.

«Ах вот оно как? Новую подругу?» – встрепенулся Эгин, но, разумеется, смолчал. Не то чтобы он надеялся вновь воспламениться страстью и припасть к розовым щечкам бедной сиротки и погорелицы Лормы Гутулан (хотя и такой возможности не исключал). А так – скорее из собственнического инстинкта самца.

В отличие от Эгина, Авелир полностью проигнорировал последний пассаж Сорго и продолжал расспросы. Пока ни Эгин, ни Лагха не догадывались к чему клонит эверонот, но так как спать им ничуть не хотелось, они слушали с неугасимым вниманием.

– Сейчас мне интересна Люспена, – отрезал эверонот, любезно улыбаясь Лорме. – Вы когда-нибудь слышали, как она играет на каниойфамме?

– О да, почитай каждый вечер. Но только играла она посредственно… – с видом знатока сообщил Сорго. – Все какие-то убогие, примитивные песенки. Где уж там ей было до серьезной музыки!

– А что за примитивные песенки? Вы помните, какие? – продолжал наседать Авелир.

– Да… Ну там «Трень-трень-трень… комаров писчанье, светляков порханье…» и еще вот эту, ну… «Перепелка-птица эх, спинка крапленая!» – прогнусил «поэтическим» козлетоном Сорго.

– А вы можете наиграть эти песенки по памяти?

– Нет ничего проще! – заверил Сорго Авелира. – А что, здесь есть каниойфамма? – тут же с надеждой спросил он, радуясь гипотетической возможности блеснуть своими талантами перед просвещенной публикой.

– Целой каниойфаммы нет…

Сорго сник или, как любил говаривать покойный Мидан окс Саггор, «скапустился». Лорма рассерженно шморгнула носиком. Она ведь всегда мечтала послушать!

– …но есть одна струна, – отозвался Лагха из угла. Гнорр, в отличие от Эгина, уже давно догадался к чему клонит Авелир.

– Как это мило с вашей стороны, гиазир Квадратная Шкурка! – взорвался признательностью Сорго. И, просияв, подскочил к Лагхе, заключил его в объятия и облобызал, как милого племянника.

У высокомерного гнорра волосы встали дыбом.

– Ну-ну, дядя, – в полной растерянности пробормотал он и похлопал Сорго по спине с тем видом, с каким обычно утешают тревожных детей и душевнобольных.

Тут даже Авелир не смог сдержать смущенной улыбки.

– …Люспена играла у высохшего колодца, соединенного с лазами шардевкатранов, благодаря чему твари могли превосходно слышать ее. Но мы – мы будем смелее, потому что у нас нет другого выхода. Мы будем играть в самом лазе, – пояснил Авелир. – Струна у нас одна, а это значит, что мы можем помыкать лишь одним шардевкатраном. Но, думаю, нам хватит и одного.