Чтение онлайн

— Любой?

— Совершенно любой, — я переворачиваюсь на бок, чтобы быть лицом к девушке. — Валяй.

— Ты сам мне разрешил, — предупреждает она, а я киваю, как будто, она может увидеть это. — Боишься ли ты разочаровать отца, если и в этом году не пройдете в плей-офф и не выиграете кубок?

Я морщусь и нервно сглатываю. Я ожидал любого вопроса, но только не этого. Почему Даша не могла спросить про девушек или еще про что-нибудь? Хотя, чему я удивляюсь? Это же Даша. Она лезет в самый центр, забирается под кожу и ковыряет самые болезненные раны

и переживания.

— Во-первых, — начинаю я, — я верю, что в этом сезоне мы выйдем в плей-офф и заберем кубок, а во-вторых, — я замолкаю, анализируя говорить ли Даше, что на самом деле чувствую. Глазами, привыкшими к темноте, замечаю два ярких огонька смотрящих прямо в самое сердце и решаю не лгать, сказать все, как есть. Хозяйка этих огоньков открылась мне, и так чертовски приятно осознавать, что мне доверяют и просят помощи. — А, во-вторых, боюсь.

— Почему? — она перекатывается на бок, лицом ко мне, подпирая голову локтем.

— Это уже второй вопрос, — пытаюсь шутить я.

— Ну, Марк, — стонет она.

Вот как отказать этой девушке?

— Потому что он звезда хоккея и я должен не подводить его и его репутацию. На протяжении двух лет, пока я нахожусь в команде, мы не разу не взяли кубок и каждый раз отец смотрел на меня с таким разочарованием. В его лице читается презрение, что его сын, не может выиграть вот уже два года подряд. Мне кажется, ему стыдно за меня.

— Но исход матчей зависит не от одного тебя, — ее голос мягкий и успокаивающий.

— Я знаю, но каждый раз, когда мы проигрываем, я прям слышу: «А твой отец такого бы не допустил».

— Твой отец, что никогда не проигрывал?

— Проигрывал, конечно, — я вдыхаю. — Просто он выиграл кубок два сезона подряд, как только перешел в профессиональный клуб, а его сын не может выиграть, вот уже два года. Это третий.

— Ты не заслужил себя мучить. Я видела, как ты играешь и выкладываешься на каждой игре. Твой отец слепой, если не видит этого. Ты уж прости меня за эти слова.

— Ничего, — я улыбаюсь, — мне даже приятно, что ты защищаешь меня.

— Но хоккей — это командный вид спорта, тут одиночке не выжить и каким бы ты лучшим игроком не был, один ты не выстоишь против целой команды противников.

— Знаю, — соглашаюсь я. — Каждый раз, когда я приезжаю к родителям, отец спрашивает только про хоккей, подначивает, чтобы мы надрали всем задницы и это так напрягает. Я чувствую его разочарование.

— Всего лишь чувствуешь?

— Что ты имеешь в виду?

— Ты что не спросил его об этом? — она мило чешет свой носик.

— Нет. Зачем спрашивать, если я чувствую это.

— Людям свойственно додумывать за других. На твоем месте я бы спросила все, как есть. Что ты теряешь?

— Ты говоришь, как Мишель и Илюха, — усмехаюсь я. — Они так же твердят.

— Потому что они правы и я тоже права, — она слегка бьет меня по носу.

— Эй, за что?

— За твое упрямство.

— Эх, Дашка, если все было так просто.

— Знаешь, что я думаю?

— Пока нет, — я ухмыляюсь. — Но

ты же скажешь?

— Конечно, скажу, — она быстро кивает. — Как-то после одной из ваших игр, мы с Полиной разговорились, и она мне рассказала, что у тебя подпортилась статистика, — я прекращаю улыбаться. — Если честно, то я в этом ничего не понимаю, но она мне объяснила, ты стал часто удаляться, твое время на льду уменьшилось.

— К чему ты ведешь?

— Хоть я не сильна в правилах и всех нюансов хоккея, как Полина, но мне кажется, твое ухудшение статистики связана с давлением, которое оказываешь на себя ты сам.

— Я тебя не понимаю, — я ложусь обратно на спину.

— Эй, не отворачивайся от меня, — Даша кладет руку мне на грудь. От того месте, где она коснулась меня, разливается тепло по всему телу. — Все ты понимаешь.

— Ты не права, — мычу я.

— Нет, права, и ты это знаешь, но по какой-то неизвестной мне причине, отрицаешь это, — девушка придвигается чуть ближе. — Я считаю, ты столько всего сделал, делаешь и будешь делать для своей команды. Могу поспорить, ты выкладываешься на все сто на тренировках, на каждой игре, да даже в раздевалке. Ты отличный хоккеист. Просто у тебя боязнь подвести отца, но это нормально.

— Как у тебя все просто, — я жестом показываю ей на свою широкую грудь. Меньше всего я хочу сейчас, чтобы она видела мое грустное лицо. На удивление Даша кладет голову на меня, и я невольно улыбаюсь. Ее волосы приятно пахнут вишней.

— Не знаю, что в этом сложного. Боязнь подвести — это здоровое желание оправдать надежду, возлагающую на тебя. Главное не доходить до крайностей, иначе ты ограничишь свое развитие, как игрока.

— Хочешь мне сказать, я зря переживаю?

— Именно это я хочу сказать. Ты боишься, что не сможешь быть на таком же уровне как твой отец, — я глажу ее волосы. — Но на самом деле ты боишься его реакции на это.

Я молчу, долго молчу, упорно смотря в одну точку на стене. Если бы я не водил рукой по Дашиным волосам, она бы точно подумала, что я уснул.

— Марк? — осторожно спрашивает она.

— М-м-м?

— Я сказала, что-то нет то?

— Нет, ты все сказала правильно, — сглатываю я. — Из-за давления на льду я стал часто срываться, за это меня удаляют, и я тем самым подвожу свою команду. Если мы выйдем в плей-офф..

— Когда, — перебивает блондинка.

— Что когда?

— Не если, а когда мы выйдем в плей-офф, — я не могу скрыть улыбку.

— Когда мы выйдем в плей-офф, каждый матч будет важен и каждое удаление может стоит победы команде. Мысль, что я могу подвести своих ребят, тренера, болельщиков и…, — я негромко выдыхаю, — …отца наваливаются огромным грузом, который давит на меня с такой силой, что я вот-вот готов сломаться.

— Ты же знаешь, проигрыш — это нормально?

— Знаю, но…

— А что, но? — она возмущается. — Нет никаких, но. Только не нужно говорить, что я ничего не понимаю?

Я продолжаю смотреть в одну точку, анализируя весь наш разговор.