Твоё имя
Шрифт:
– Да… да, конечно. Мне остаться с Кайлом?
– Нет, не хочу его волновать, пускай занимается. Я хотела попросить тебя о другом. Вот. – Нашарив наконец брелок с ключами, Мэри протянула Нике контейнер, от которого исходил приятный сладкий аромат. – Когда мне позвонили, я как раз собиралась наведаться к новым соседям. Поприветствовать, так сказать… Ну, ты сама знаешь. Можешь, пожалуйста, отнести это за меня? Не уверена, как скоро мы вернёмся, а завтра пирог будет уже не тот…
Удивительная способность Мэри Джефферсон сохранять образ идеальной домохозяйки в любой непонятной ситуации пугала и восхищала одновременно. Ника даже подзависла на секунду, как система, поймавшая ошибку, и слабо кивнула в ответ. Лишь стоя на пороге чужого
Ника и без того не была уверена в том, как начать разговор, теперь же окончательно потеряла дар речи. Стояла, хлопала ресницами да безмолвно открывала рот, как рыба. Ну каковы были шансы? Его же эта внезапная встреча будто и не удивила вовсе. То ли он не запомнил случайную девушку из продуктового, то ли ему было плевать. Только глядел всё так же хмуро, словно без слов хотел спросить, кто она такая и что ей нужно.
– Я тебя не преследую! – в панике выпалила Ника первое, что пришло на ум, и моментально об этом пожалела. Давно она не чувствовала себя такой нелепой. Тут же прикусив губу, она принялась судорожно соображать, как поступить и не ляпнуть ещё какую глупость. – Я… Э-э-э… Меня зовут Ника. Живу в соседнем доме.
Она указала себе за спину и попыталась улыбнуться, но даже сама почувствовала, что вышло не очень. Сосед молчал. И этот острый взгляд, которым он продолжал её буравить, совсем не помогал перестать запинаться и мямлить. Ника сделала глубокий вдох и, вспомнив, зачем вообще её сюда отправили, продолжила.
– Я тут это… – вновь замялась она и протянула контейнер. Может, хотя бы показать у неё получится лучше, чем говорить? – Принесла приветственный подарок. Знаю, выглядит странно… или нет? Я лично слегка удивилась, когда только переехала… но здесь принято встречать новых соседей вкусными дарами. Так что, вот. Пожалуйста, угощайся.
Из горла вырвался нервный смешок. Возможно ли было повысить градус неловкости ещё больше?
Сгорая от стыда, Ника старательно избегала зрительного контакта. Лишь глядела себе под ноги и стояла как вкопанная с вытянутыми руками, будто провинилась в чём-то. И как только ей начало казаться, что пауза затянулась, она наконец впервые услышала от него хоть слово.
– Спасибо.
По коже пробежали мурашки. Его голос… не то чтобы не подходил ему, но Ника почему-то не ожидала, что он будет таким. Низкий, глубокий, его звук напоминал звучание толстой струны виолончели, и он заставил что-то внутри неё самой дрожать, вибрировать, как та самая струна.
Ника подняла голову и решилась снова взглянуть на него. Странно, но он, казалось, ненадолго потерял всю свою мрачную ауру. Во всяком случае, больше не хмурился. И всё же она никак не могла распознать хоть какие-то эмоции на его лице.
Сосед принял контейнер из её рук, коротко кивнул и закрыл дверь. Вот так просто. Не сказав больше ни слова. Даже имени своего не назвал. Но Ника выдохнула с облегчением. Оно и к лучшему. Если бы разговор продолжился, кто знает, какая ещё чушь полилась бы из её рта. Смущённая, она побрела домой в надежде всё-таки заснуть и избавиться уже от назойливого тревожного чувства, душившего её весь день.
Глава 3. Топор, лапша и гавайская пицца
Тем, кто вернулся с войны, трудно освоиться. Приходится заново привыкать к обычной мирной жизни, адаптироваться, и далеко не всегда получается это сделать. Некоторые ветераны говорят, что всё вокруг вдруг становится чужим, и непонятно, мир ли это так сильно изменился или изменился ты сам. Жестоко и безвозвратно.
Он никогда не был солдатом, но сейчас испытывал нечто похожее. Жизнь перешла в режим ожидания, а сны раз за разом возвращали его
обратно. Свобода оказалась чем-то чуждым. В последний раз он был по-настоящему свободным, когда ему было двенадцать, и теперь он неожиданно обнаружил, что не имеет ни малейшего представления о том, как перерезать поводок и жить без привязи.Заснуть удалось лишь с рассветом. Не лучшее начало для того, кто привык к определённому режиму и чёткому распорядку дня. Всё должно было быть иначе. Но стоит ли переживать о старых привычках, когда хочешь перевернуть страницу?
И всё же он начал новый день с пробежки. Слабая попытка избежать хаоса, но у некоторых ритуалов есть неоспоримая польза. Тренировка помогла взбодриться, душ прогнал остатки сна, и следующим пунктом в расписании закономерно стоял завтрак, но прямо на нём всё и застопорилось. С другой стороны, пустой холодильник подал мысль о том, что поездка за продуктами – не самый плохой первый шаг, когда не знаешь, чем заполнить свою новообретённую жизнь.
Девушка, так яростно охотившаяся за упаковкой лапши, впервые за последние дни заставила его улыбнуться. Этот момент навсегда бы стёрся из памяти, если бы она же не оказалась вечером на его пороге.
Он никого не знал здесь и уж точно никого не ждал. Внезапный стук в дверь моментально разрушил всю хрупкую иллюзию покоя и заставил напрячься. Рука сама потянулась к ножу. Могло ли быть простым совпадением то, что девушка из супермаркета появляется теперь здесь? Все его инстинкты отвергали саму концепцию совпадений. Пряча нож за спиной, он был готов к чему угодно, но девушка заговорила. Сбивчиво и смущённо, чуть ли не заливаясь краской. Представилась соседкой, протянула угощение и упорно старалась смотреть куда угодно, но не на него. Казалось, она была напугана и сама мечтала сбежать как можно скорее. Это рыжее недоразумение выглядело настолько несуразно… Никто не смог бы так профессионально прикидываться дурочкой.
Осторожно, так, чтобы она не заметила, он убрал нож на столик возле двери и взял контейнер. Разговор явно не клеился, поскольку, видимо, они оба в действительности не хотели его заводить.
Девушка запиналась, ей было некомфортно. Так что он лишь сухо поблагодарил её и закрыл дверь, поставив тем самым точку. Только потом, прислушиваясь к звуку удаляющихся шагов, он решил, что это, вероятно, было грубовато и не очень-то по-соседски. Вернувшись на кухню и убрав нож на место, он с досадой подумал о том, что с такими успехами, наверное, стоило купить какую-нибудь хижину в лесу или ещё в каком богом забытом уголке мира, вместо того чтобы притворяться «нормальным».
В контейнере оказался пирог. Домашний, чуть тёплый и сладко пахнущий классической начинкой из яблок и корицы. Симпатичный, как из хорошей кондитерской, даже жалко выбрасывать, но в эту самую минуту принимать еду от незнакомцев казалось верхом безрассудства, да и выпечку он не любил.
Угощение всё-таки отправилось в мусорное ведро. Контейнер он вымыл и оставил сушиться. Нужно было бы его вернуть, иначе девушка наверняка вернётся за ним сама, а новых неожиданных визитов совсем не хотелось. И всё же он неосознанно оттягивал этот момент.
Следующее утро снова началось с пробежки. Мимоходом глянув в окна соседского дома, он заметил мелькнувшую рыжую макушку, а значит, соседка не спала и не была на работе, и можно зайти к ней прямо сейчас… Вместо этого он предпочёл навернуть ещё один круг по району.
В начале улицы, немного дальше от домов, была припаркована машина. Он не обратил бы на неё никакого внимания, если бы тот же тёмно-красный «Понтиак» не стоял здесь вчера вечером едва ли не до ночи.
Он не повернул головы в попытке рассмотреть, находился ли кто-то внутри, наоборот – уставился себе под ноги и пробежал мимо, а уже только дома временами поглядывал украдкой в сторону дороги. К обеду автомобиль ненадолго пропал, но вскоре вернулся на то же место и продолжал стоять там до самого вечера.