Чтение онлайн

— Это надолго?

— Нет, ненадолго. — Перемена темы явно обрадовала Грейнджера. — Летишь туда, встречаешься с ней, передаешь флэшку. Версия такая: Йейтс нужно подержать флэшку у себя для одного контакта, Джима Хэррингтона, который прибудет в Париж в понедельник и заберет ее. Таким образом у Энджелы, — старик поднял руки, — если это, конечно, она, будет два дня, чтобы скопировать информацию.

— Кто такой Хэррингтон? Он существует?

— Да. Прилетит в Париж из Пекина. Знает, что делать, но не знает для чего.

— Понятно.

— Времени много не займет. Сядешь на вечерний рейс и к утру субботы уже вернешься.

— Это вдохновляет.

—

А вот сарказма не надо.

Мило не знал, что его раздражает. Не оставшаяся невыпитой утренняя чашка кофе. Не острое желание закурить. И даже не тот факт, что он готовился подставить друга, — от этого было просто тошно.

— И когда ты рассчитывал рассказать мне о Тигре?

— А что рассказать? — с простодушным видом спросил Грейнджер.

— Что он один из нас. Турист.

Старик смотрел на него невинными, как у младенца, глазами.

— И ты этому веришь?

— Я выслеживал его шесть последних лет. По-твоему, эта информация не могла бы мне помочь?

Секунд десять Грейнджер молчал, потом побарабанил пальцами.

— Давай поговорим, когда вернешься, ладно? Сейчас нет времени.

— Долгая история?

— Долгая. Твой самолет вылетает в пять, а тебе еще нужно сочинить какое-то объяснение по Блэкдейлу, чтобы мы не выглядели полными идиотами. И не забудь представить квитанции — не подтвержденные документами расходы я больше оплачивать не могу.

Мило кивнул.

— Предупрежу Эйннера, чтобы ждал тебя. Будет твоим связником в Париже.

— Эйннер? — встревожился вдруг Мило. — Думаешь, нам в этом деле понадобится Турист?

— Предусмотрительность лишней не бывает, — наставительно произнес Грейнджер. — А теперь ступай. Все, что нужно, уже отправлено на твой терминал.

— А Тигр?

— Я же сказал. После возвращения.

В аэропортах Мило всегда чувствовал себя комфортно. Не то чтобы он любил летать — введенные после 11 сентября меры безопасности с несколькими уровнями раздевания превращали процедуру прохождения паспортного контроля в невыносимое испытание. Удовольствий в полете осталось два: развернуть на высоте 40 000 футов искусно упакованный обед да послушать на айподе любимую музыку.

Снова оказавшись на земле, в аэропорту, построенном в соответствии с определенными, понятными принципами, Мило как будто попадал в крохотный городок. Таким городком был и аэропорт имени Шарля де Голля. Его впечатляющая архитектура — так дизайнеры шестидесятых представляли себе будущее — навевала ностальгические мысли о некоей утопии потребительского изобилия и тотального контроля толпы над искусством. Впечатление усиливало мягкое «динь» из громкоговорителей, предшествовавшее вступлению милого женского голоса, перечислявшего далекие и близкие города.

Ностальгия. Подходящее слово. Ложная ностальгия по временам, которых он толком и не знал по причине возраста. Потому-то ему и нравился тот конкурс Евровидения 1965-го, фильмы Бинга Кросби и идеальная парочка — пачка сигарет «Давидофф» и стаканчик водки в баре аэровокзала.

В аэропорту Шарля де Голля Мило не бывал давно и теперь быстро понял, что здесь многое изменилось. На месте знакомого бара размещалось что-то вроде открытого кафе, оглядев которое он так и не обнаружил водки — только вино, красное и белое. Расстроившись, взял охлажденного каберне за девять евро. Пластиковый стаканчик от кассира прилагался бесплатно.

Заметив свободный столик у задней стены,

он пробился к нему, натыкаясь на спины и багаж, и устало опустился на стул. Шесть утра, а в зале уже яблоку негде упасть. Мобильный напомнил о себе раздражающей мелодией, и Мило не сразу вспомнил, что положил его во внутренний карман. Номер не определился.

— Да?

— Мило Уивер? — спросил тонкий, жесткий голос.

— Угу.

— Эйннер. Прилетел? Все в порядке?

— Ну, да…

— Нью-Йорк говорит, у тебя пакет. Так?

— Полагаю, что да.

— Пожалуйста, отвечай да или нет.

— Конечно.

— Объект ходит на ланч ежедневно ровно в половине первого. Предлагаю подождать ее возле офиса.

Настроение после этого ностальгического вступления стало еще паршивее. Мило поискал взглядом пепельницу — не нашел. Достал сигарету из купленной еще в Теннесси пачки. Пепел можно стряхнуть в стаканчик, а вино выпить из горлышка.

— Тогда я еще успею вздремнуть. Полет был долгий.

— Ах да, я и забыл, что ты уже не молод.

Ошеломленный, Мило даже не ответил, хотя ответ вертелся на языке: «Мне всего лишь тридцать семь».

— Не беспокойся, Уивер. Мы тебя здесь не задержим, так что в отпуск успеешь. Не знаю, зачем им вообще понадобилось тащить тебя сюда.

— Это все?

— Я так понимаю, объект — твой старый друг.

— Да.

Он затянулся — без удовольствия, настроение уже упало, — и в этот момент кто-то громко откашлялся у него над ухом.

— Дружба дружбой…

Мило подавил желание крикнуть что-нибудь в ответ. В нескольких шагах от него какой-то парень забился в кашле, прикрывая ладонью рот и бросая в его сторону гневные взгляды.

И тут Мило вдруг понял, в чем дело. Со всех сторон на него взирали с изумлением и отвращением, как на некую диковину. Глаза зрителей округлились, когда он стряхнул пепел в пластиковый стаканчик, оставалось только подождать, когда же на его шею упадет карающий топор. Долго ждать не пришлось. Кассирша, узрев творящееся преступление, подозвала возившегося с ящиками крепкого парня и вытянула указующий перст в направлении уголка, где нашел приют Мило. Парень — на вид лет восемнадцати — выпрямился, вытер руки об оранжевый фартук и, ловко лавируя между столиками, пробрался к нарушителю.

— Monsieur, ici vous ne pouvez pas fumer. [13]

Наверное, Мило еще поборолся бы за свои права, но в последний момент заметил на стене большую табличку с перечеркнутой сигаретой. Он поднял руки, улыбнулся, затянулся еще раз, бросил окурок в стаканчик и погасил несколькими каплями вина. Парень застенчиво усмехнулся, явно испытывая облегчение оттого, что ситуация разрешилась мирно и ему не понадобилось никого вышвыривать.

Грейнджер заказал номер в отеле «Брэдфорд Элизе», одном из тех дорогущих заведений в классическом стиле на улице Сен-Филипп дю Руль, которые, если бы кто-то удосужился проверить учетные книги департамента Туризма, незамедлительно попали бы в черный список. Мило попросил портье разбудить его в половине двенадцатого — примерно через четыре часа — и прихватил с собой со стойки «Геральд трибюн». Поднимаясь в роскошной кабине лифта, он успел пробежать глазами заголовки. Ничего хорошего.